Шрифт:
Я-некромант. Часть 3. Я-лекарь
Оглавление
АННОТАЦИЯ
ЧАСТЬ 3
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВ 12
ГЛАВ 13
ГЛАВ 14
ГЛАВ 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ЛАВА 18
ГЛАВ 19
ГЛАВА 20
Об авторе
Все книги автора
Оглавление
АННОТАЦИЯ
ЧАСТЬ 3
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ГЛАВА 13
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ГЛАВА 18
ГЛАВА 19
ГЛАВА 20
АННОТАЦИЯ
Как
А как поступить, если сказки оказались совсем не сказками и нежить с нечистью благополучно существуют на Земле, приспособившись и скрываясь от глаз обывателей?
Как быть, если привычный уклад жизни – это только спокойная гладь воды, под которой скрывается глубокий омут?
ЧАСТЬ 3
ВСТУПЛЕНИЕ
Мороз на улице кусал за нос и щёки. Столбик термометра провалился под утро куда-то ниже отметки в двадцать пять градусов. Редкие прохожие, в это морозное воскресное утро, выйдя на улицу, торопились поскорее закончить свои дела и вернуться в тёплый, домашний уют квартир. Декабрь в этом году начался с рекордных морозов, которые судя по прогнозам синоптиков, продержатся ещё неделю. И куда меня понесло в такой мороз? В гостиничном номере так тепло и спокойно. Хотя, знаю куда. Есть такое слово – надо! О, вот и автовокзал.
Трясясь в промерзшем салоне рейсового автобуса, который, судя по всему, ещё застал закат Советского Союза, я только глубже кутался в тёплую куртку и гадал, доеду ли до цели своего путешествия или оставшиеся десять километров придётся идти пешком. Похоже, что это чудо отечественного автопрома доживает последние минуты своей жизни, скрипя всем, чем только можно и надрывно кашляя выхлопами. Беда. На попутки в случае чего рассчитывать не приходится - не то направление.
Автобус решил больше не мучить пассажиров неопределенностью, и судорожно дернувшись в агонии и чихнув напоследок прокуренным мотором, заглох окончательно. Всё, отмучался бедняга! Значит дальше пешком. Думаю, что реанимационные действия на таком морозе бесполезны. А до ближайшего пит-стопа, как до Пекина …, не близко, в общем.
Не смотря на маты и уговоры водителя, что он скоро всё исправит, и мы поедем дальше, я плотнее обернул лицо шарфом, накинул капюшон куртки прямо на шапку и вышел на дорогу. Ничего, доберусь как-нибудь – не сахарный.
Снег искрился на деревьях, дороге, укрыв всё вокруг тонким белоснежным покрывалом, и громко скрипел под подошвами моих ботинок. Медленно сменяли друг друга, уходя мне за спину ёлки и березы зимнего леса, что тянется по обеим сторонам от дороги. Хорошо, что декабрь в этом году оказался жадным на снегопады, больших сугробов пока не намело и состояние дороги оказалось неплохим. За пару часов дойду. Вон уже дым от деревенских печных труб за лесом виден. А за деревней в паре километрах стоит нужное мне село.
Я прибавил шагу. Осталось пройти немного.
Автобус меня так и не догнал…
***
В церкви было душно от ладана и горящего воска потрескивающих свечей. А ещё было очень жарко. Чувствовалоcь, что кочегар получил
Перекрестившись на образа, я купил свечку у женщины за прилавком церковной лавки, и отошел в угол, откуда стал наблюдать за происходящим. Служба уже близилась к окончанию, всё-таки задержался я в дороге изрядно, поэтому стоит поторопиться.
Обведя взглядом присутствующих людей, я довольно быстро нашёл того, кто был мне нужен. Трудно не заметить громоздкое угловатое устройство на колесах под названием инвалидное кресло, стоящее возле лавок, на которых расселись те, кому было тяжело стоять всю службу. Сердобольные старушки с сочувствием поглядывают на тонкую фигурку, сидящей в кресле девочки лет семи, одетую в простое серое пальтецо, затянутом поверх тёплым пуховым платком. Девочку зовут Маша – её историю я узнал две недели назад. Она так мала, что даже для своих лет выглядит сущей крохой. Высохшие ножки ребёнка бессильно свисают с кресла, упираясь подвязанными валенками в наращенную подставку для ног. Глядя на них каждому становиться понятно, что ребёно больше никогда не поднимется, и обречен, провести в этом инвалидном кресле всю свою жизнь. Это приговор. Бедный ребёнок!
Любопытные детские глазенки, выглядывающие из-под пухового платка, с интересoм и надеждой разглядывают лики и образа святых. Взгляд девочки перескакивает то на ведущего службы батюшку, то на стоящую на коленях возле образа Святой Богородицы маму, вымаливающую здоровье своей кровиночке.
Прохожу рядом, зажигаю и ставлю свечи, украдкой разглядывая лицо женщины. А ведь ей не больше тридцати. Просто бледное осунувшиеся лицо и темные круги под припухшими от слёз глазами, старят её лет на десять-пятнадцать.
Женщина шепчет молитву, размазывая текущие по щекам слёзы.
Чувствуя, как мне стало трудно дышать, отворачиваюсь и отхожу, пытаясь справиться захлестнувшими эмоциями. Слeзами горю не поможешь. Тем более что помочь мне как раз по силам. Правда, травмы у ребёнка такие сложные, что запаса маны в моём Источнике, скорее всего, не хватит, чтобы за один раз провести исцеление. Да и времени на это потребуется немало, а мне здесь светиться не к чему. Общие заклинание исцеления тут вряд ли поможет, поскольку нужны плетения именно для травм позвоночника. Поэтому я решил не рисковать и изготовил амулет с накопителем и двумя встроенными плетениями. Нужно только незаметно для посторонних надеть его на девочку.
Возвращаюсь в облюбованный ранее угол и жду конца службы. Уже совсем скоро. Интересно, а когда я последний раз был в церкви? Кажется, после смерти родителей – это второй раз. Первый – не считается. Это было на прошлой неделе. Тогда пришлось отстоять всю службу, прикидывая, как помочь ребёнку не привлекая внимания присутствующих.
Как медленно тянется время. Не скажу, про себя, что я атеист - нет. Я человек верующий, особенно после того, как побывал на Эйнале. Но вот все эти обряды и молитвы – не понимаю этого я. Ну, я понимаю, таинство крещение или отпевание умершего, свечку опять же за упокой поставить, а остальное-то зачем? По мне так лишнее. Всё это придумали священники, что бы быть посредниками между людьми и богом. Ну, скажите на милость, какое дело богу до того, исповедовался я или нет? Он и так обо мне всё знает! И я тоже знаю, когда поступил хорошо, а когда не очень. И что, если поп мне сказал, что господь прощает мои грехи – это всё? Счётчик плохих поступков и дел обнуляется? Я становлюсь безгрешен, как был младенцем - при рождении? Или от того, что целую крест, стану больше любить и верить в бога? Думаю, что нет и в том и другом случаях. Отсюда и непонимание. Хотя это только моё мнение и я его никому ни в коей мере не навязываю. Может со временем и пойму.