Я — Легион

Злобин Михаил

Сев в автомобиль, Далхан украдкой огляделся. Впечатления от визита к Алмазу оставили привкус настороженности и опасения, а теперь к ним еще и прибавилось ощущение, будто за каждым его движением следит чей-то взгляд. Взгляд безэмоциональный, безразличный, но цепкий, пристальный и внимательный.

Однако никаких наблюдателей обнаружить мужчине так и не удалось, как бы он не крутил головой и не пытался высматривать. Старик уже почти сумел себя успокоить, но тут вдруг откуда-то сзади раздался истеричный собачий лай. Далхан резко повернулся в ту сторону и увидел, как неизвестный ему человек стоит без малейшего движения, и глядит прямо на него тяжелым

немигающим взглядом наркомана. Откуда он взялся? Мержоев был уверен, что всего пару секунд назад там никого не было и близко!

А в нескольких метрах от подозрительного человека хозяин небольшой собаки пытался совладать со своим питомцем, который одномоментно словно бы сошел с ума. Животное одновременно делало попытки броситься на странного незнакомца, и в то же время, при каждом приближении, трусливо поджимало хвост, убегая назад, каждый раз чуть ли не вырывая поводок из рук.

Помянув Шайтана и сплюнув, Далхан завел автомобиль и быстро тронулся, взяв с места неплохую скорость. Странности сегодняшнего дня его просто доканают…

Но вот уже двор остался далеко позади, как и тот подозрительный тип, а липкое чувство чужого взгляда так никуда и не исчезло. Он преследовало мужчину на протяжении всего его пути, не оставляя одного даже на кратчайший миг. Мержоев уж было стал опасаться, что ему кто-то сел на хвост, однако никакие ухищрения, петли, внезапные развороты и смены маршрута не помогли обнаружить преследователей. Как, собственно, и избавить от ощущения наблюдения.

В конце концов, Далхан, потратив несколько часов, все-таки поехал через десятые дороги и объездные к своему убежищу, тщательно просматривая пространство на триста шестьдесят градусов вокруг себя. Секирин все-таки оказался жив, интуиция его не обманула и в этот раз. Осталось теперь дождаться, когда он сделает свой ход. Тогда-то уж Сафаров безоговорочно поверит Далхану, и даже если у того ничего не выйдет, то азербайджанский магнат уже не позволит этому крысенышу ускользнуть. Он вытащит его даже из-под земли. Чем бы ни обернулось их противостояние, Секирин обречен при любом исходе.

Глава 20

Легион мертвых без труда отследил все перемещения Далхана по городу, не смотря даже на его отчаянные попытки уйти от погони. Чертова собака привлекла его внимание, начав истошно лаять на зомби, и старик сразу после этого явно что-то заподозрил, так что петлял он и менял направления столько раз, что даже и сосчитать невозможно. Просто интересно, это конкретно та собака оказалась дурной или это все животные ведут себя рядом с марионетками не совсем адекватно? При случае нужно будет обязательно проверить, потому что это может сломать многие задумки.

Старик остановился где-то далеко за городской чертой, настолько далеко, что мне и самому, как бы я ни пытался этого избегать, пришлось немного проехаться, потому что мой поводок не доставал до того места. Кстати, радиус, в котором я могу чувствовать и контролировать марионеток, немного удлинился, но совсем несущественно. Скажем так, вовсе не пропорционально тем объемам Силы, которые я теперь в себе носил. Сейчас поводок составлял величину в районе сорока пяти, максимум пятидесяти километров, чего явно не хватало для того, чтобы довести подконтрольных марионеток до прибежища Далхана.

Сам я ехать через весь город не рискнул, предпочитая оставаться в тени и не отсвечивать лишний раз перед кем бы то ни было. Теперь, поскольку у меня есть своя армия, мне, как её полководцу, не обязательно делать грязную

работу самому…

До наступления ночи семнадцать мертвецов в абсолютной тишине окружили невзрачный одноэтажный дом, находящийся в безымянном дачном поселке, и принялись ждать. Темнота давно уже опустилась на землю, укутав непроглядным мраком размокшую грунтовую дорогу и маленькие домики, но свет в некоторых окошках еще не погас. Здесь, вдали от многочисленных огней мегаполиса, ночь была настолько темной, что нельзя было разглядеть собственную вытянутую руку, и это было весьма кстати.

Дождавшись, когда погаснет свет в последнем окне, покойники восстали молчаливыми силуэтами из мокрых сугробов, и медленно двинулись вперед, сжимая кольцо вокруг дачи Далхана. У старика не оказалось ни единого шанса, потому что действующие как единый организм легионеры были очень серьезными противниками для любого даже самого обученного и подготовленного человека, или даже сработанной группы людей. Что мог им противопоставить одинокий старик?

Вломившись внутрь, марионетки застали врасплох и захватили всех, кто был в доме. Самого Далхана, его жену и, судя по всему, двоих сыновей. Младший выглядел лет на одиннадцать-двенадцать, а старший на все двадцать, хотя на самом деле ему вряд ли было больше шестнадцати зим. Просто мягкая, но уже весьма густая растительность на лице визуально очень сильно прибавляла ему возраста. Он, кстати, был очень похож на покойного старшего брата. Чуть другая, более прямая и аристократичная форма носа, не сломанные уши и почти женский миндалевидный разрез глаз, который, впрочем, удивительным образом не портил, а наоборот подчеркивал мужественный образ юноши.

Скрутив всем пленникам руки за спиной подручными средствами, а это были простые обрывки бельевых веревок и проволока, мертвецы стащили всех четверых в погреб, на тот случай, чтобы те не смогли своими криками переполошить немногочисленных соседей.

Первое время Далхан и старший сын пытались сопротивляться, рычали и вырывались, будучи не в силах преодолеть или перебороть легионеров, которые были способны поддерживать предельное напряжение в своих мертвых мышцах сколь угодно долго. Но стоило только одному из покойников ухватить мать семейства за густые волосы и как следует тряхнуть, заставляя её вскрикнуть, то мужчины сразу прекратили упираться, сверкнув яростной ненавистью в глазах, и послушно спустились вниз.

Там, в полутемном помещении с плесневелыми стенами, не имеющих ни единого следа отделки, семейство рассадили по разным углам, и начался допрос.

— Кто вы такие? У нас нечего взять, мы бедная семь…

Короткий удар коленом в лицо заставил слова застрять в глотке Далхана, который сходу попытался изобразить из себя дремучего селянина. Громко клацнули зубы, что-то хрустнуло, и старик со стоном повалился навзничь, после чего старший сын дернулся, пытаясь помочь отцу, а жена что-то громко заголосила на своем языке.

Пара увесистых оплеух и порядок снова был восстановлен. Повисла тишина, нарушаемая только лишь всхлипываниями младшего сына и тонким подвыванием супруги. В ком-то из пленников, а может и во всех сразу, начал нарастать страх. Я это почувствовал через своих мертвецов, которые стали двигаться одновременно дергано, но в то же время нечеловечески грациозно, что при управлении ими рождало в моем мозгу неописуемый диссонанс.

— Где Стрельцова? — Безэмоциональным голосом спросил легионер, поднимая за волосы окровавленного главу семейства, и заглядывая тому прямо в глаза.