Я — Легион
Шрифт:
— Спасибо, Катерина! Да, буквально только что был зачитан приговор Сергею Секирину. Его признали виновным в убийстве, побегу из-под ареста, а так же в применении насилия в отношения сотрудника полиции! Секирин свою вину признавать отказывался до последнего, всячески демонстрируя свое пренебрежение и нахально отвечая на вопросы прокурора и судьи. Он был настолько уверен в своей безнаказанности, что даже отказался от адвоката, решив представлять свои интересы самостоятельно. Но события явно пошли не по его плану! Наказание за подобные проступки оказалось строгим и неотвратимым — двадцать пять лет тюрьмы.
Когда ролик закончился, Вика еще с полминуты тупо смотрела в погасший экран, силясь понять, шутка ли это или правда. Наконец она с трудом сумела перевести взгляд на взволнованную подопечную, что переминалась с ноги на ногу рядом с ней, будто боялась неосторожным словом нарушить ход мыслей Стрельцовой.
— Это… что?
Виктория была слишком шокирована увиденным и услышанным, чтобы сходу начать генерировать планы дальнейших действий, поэтому ее первый вопрос оказался вот таким вот глупым.
— Алло, Вика, очнись! Сергея посадили! Ты что, все прослушала?
— Нет, я все слышала… просто я не понимаю…
— А я, кажется, понимаю! Он еще тогда мне сказал о том, что находиться рядом с ним опасно, словно уже тогда у него были проблемы!
— Странно, мне он ничего подобного не рассказывал, хотя я и пыталась у него выспросить.
Как бы Виктория не старалась придать голосу привычный тон, но тот все равно задрожал от прорезавшихся в нем ревнивых ноток. Однако Алина, похоже, даже не обратила на это внимания, кинувшись нервно вышагивать по всему кабинету, периодически спотыкаясь о стулья.
— Что же делать… черт! — Она оттолкнула некстати оказавшееся на ее пути кресло. — Мы же должны ему помочь!
— Как?
— Откуда я знаю как? Я думала, ты предложишь! Ты ведь такая умная, большая начальница, у тебя голова всяко варит!
— Ты выбрала не самый удачный момент для своих подколок. — Голос Виктории прозвучал достаточно холодно, чтобы даже эта взбалмошная девица ощутила перепад температуры.
— Нет, Вик, ты не подумай, я серьезно! Извини, если это прозвучало как-то не так, но я на самом деле так считаю. Ты действительно куда умнее меня.
— Кхм… спасибо. — Стрельцова немного смутилась, потому что никак не ожидала услышать подобных слов от девушки. Она, как бы это лучше сказать, обычно больше провоцировала ее, нежели сыпала комплиментами. — Тогда я предлагаю для начала навестить Сергея и поговорить с ним.
— Думаешь?
— Да. Так мы хотя бы сможем узнать, осужден ли он справедливо, или все-таки нет. И если второе, то я не пожалею никаких денег, чтобы добиться для него справедливости!
— А если он все же убийца? — Голос Алины прозвучал сухо и безжизненно, словно она даже думать боялась о таком, не то что произносить вслух.
— Нет, — отмахнулся Виктория, — это исключено. Он не такой человек, я хорошо его знаю.
— Знаешь, Вика, я с тобой почти готова согласиться, если бы не одно но.
— О чем ты?
— Я
Тут Стрельцова задумалась. Да, глупо было отрицать очевидное, Секирин драться умел и, пожалуй, даже любил. Он когда-то упоминал о тяжелых для него школьных годах, полных травли и издевательств, и, видимо, воспоминания о тех временах до сих пор преследовали его. Даже сейчас, будучи взрослым мужчиной, он легко и самозабвенно мог кинуться в отчаянную рукопашную схватку, чтобы… чтобы что? Восстановить справедливость? Наказать обидчиков? Доказать что-то самому себе? Вика не знала ответа на этот вопрос, но факт от этого фактом быть не переставал. Сергей действительно мог кого-то отправить на тот свет без умысла.
— Нельзя убить случайно, Алина. Убийство — это всегда умышленно. А в нашей юриспруденции для этого используется термин «Причинение смерти».
— Ой, только давай без лекций по особенностям отечественного права, ладно? В конце концов, это ничего не меняет! Сергей в тюрьме, и мы даже не знаем, как ему можно помочь!
— Еще как меняет. Если его осудил именно за убийство, значит там была не просто драка… но ты права, нужно ему помочь. Давай сначала попробуем поговорить с ним, а уже потом будем думать.
— То есть, если он все-таки кого-то уби… причинил смерть, то ты его оставишь там?
Алина говорила с таким полуобвинительными интонациями в голосе, будто Виктория уже бросила Сергея на произвол судьбы.
— А что я смогу сделать?! — Стрельцова все-таки не выдержала и вспылила. Её и так подобная новость достаточно выбила из колеи, а тут еще эта пигалица масла в огонь подливает. — Ты что думаешь, если у меня богатый отец, то он может купить кого угодно, даже судей, прокуроров и всех прочих?!
— А что, хочешь сказать, что не может?
Вика уже было набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться длинно и эмоциональной отповедью, но выдохнула, грустно покачав головой.
— Не знаю. Но ради Сергея он этого точно не станет делать.
— Но как же…
— Алина, — с нажимом произнесла Виктория, — давай сперва разыщем, куда Серёжу вообще посадили, ладно?
— Ну да, точно… давай будем последовательны. С чего начнем?
— Я попробую поспрашивать у знакомых, может, у кого-то выходы на МВД есть, уж там-то наверняка должны знать…
Виктория еще даже не успела подумать об этих знакомых, как в ее памяти всплыл эпизод с одной глупой хэллоуинской вечеринки, где Сергей стоял и разговаривал… с генерал-майором полиции Суховым. И почему-то девушке очень настойчиво стало казаться, что то событие и Серёжино заключение очень даже связаны между собой…
Глава 11
Прежде чем отвести меня в так называемый «клоповник», надзиратели потащили меня к местному интенданту, который взамен моей порванной и щедро залитой чужой кровью одежды выдал мне чью-то поношенную тюремную форму, состоящую из грубой робы, потрепанных линялых штанов и какой-то совсем уж выстиранной футболки с пришитым на груди номером.