Я/Или ад

Радов Егор Георгиевич

Тем это все и закончилось; дух вновь отлетел от меня; останки мои в виде недоеденных лапок, усиков и какого-то участка трахейного ствола упали в ручей, который так ласково журчал все это время перед моим фасеточным взором, пока я занимался спариванием и когда меня съедали; душа моя погрузилась в непомерную, бездонную тьму.

Утренняя тьма заволокла свет забытья, пронзив его алмазной россыпью струящихся повсюду брызг или звезд. Я вновь кем-то стал; я вытянул вперед стебельки глаз, обнаружив свое возникновение в громадном водяном пространстве ручья, сквозь

который я плыл задом наперед, рассекая обтекаемым телом водяную гладь. Или же это была Вселенная, а я в ней летел. Иначе откуда здесь созвездия, пугающе разверзнутые надо мной или подо мной, совсем как ложесна моей мамочки? Однако вокруг меня была вода, а внутри моего хитинового панциря билось живое сердце.

Я оглядел самого себя. Мои огромные клешни были вытянуты вперед, как у пловца-подводника; шейка свернулась; ножки скукожились; я оказался чем-то ракообразным.

Я расставил свои клешни, чтобы они затормозили мое движение, и попробовал остановиться. Ко мне подплыли два больших красных рака, шевелящих усами.

— Здравствуй, счастливый брат! — проскрипел один из них, прикоснувшись к моей головогруди. — Мы рады приветствовать тебя на твоем пути в Раковый Рай! Твой славный земной путь закончился, праведник, и ты теперь заслужил жизнь вечную!

— Кто вы?.. — ошеломленно спросил я, к своему неудовольствию обнаружив, что издаю аналогичный голосовой скрип. — Кто я?..

— Судя по внешнему виду, ты — омар. Или же морской рак.

— Но почему я в ручье?

— Ты не в ручье, брат, ты во Вселенной!

— Ах, вот как! — взбешенно выскрипнул я тогда. — Вот и давайте сюда всю эту Вселенную… Я хочу ее… Трахнуть! Отыметь! Вставить ее пистон! Чтобы она вечно была со мной! Чтобы воссияло всесжигающее Солнце! Тогда будет благодать и свет!!

— Но… это невозможно, брат, — обескураженно проскрипел один из раков. — Меня зовут Алиса.

— А меня зовут Аглая, — сказал другой рак. — Мы гурии. Вообще-то на моем месте должна была быть Лариса, но я… Так ты хочешь Вселенную?.. Может быть, ты Бог?.. Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй…

— Заткнись! — громко и грубо скрипнул я. — Я не Бог, но я могу Им стать.

— Ты не можешь выебать Вселенную, — грустно проговорила Алиса. — Вставить пистон ты можешь только нам… Мы же гурии!

— Вы-то мне и нужны! А ну — идите-ка сюда! Я вам покажу, Бог я или нет… Как это у вас там делается….

— Вот так, — выскрипела Аглая.

Алиса и Аглая перевернулись на спину и возлегли прямо передо мной, едва касаясь моих усов своими розовыми шейками, которыми они помахивали туда-сюда, слегка приподняв вверх. Гурии сияли светом блаженства, тепла и доброты.

И тут я увидел нечто воистину манящее на их телах: некую выпяченную прощелину, проход в рай, сокрытый панцирной оболочкой, какой-то радужный сгусток в сердцевине живой хитиновости шейковой плоти, путь в благодать. Где-то из-под меня выдвинулись два жестких отростка (“Почему два?” — подумал я), всем своим наличием устремленные

в эти потайные двери, вводящие в восторг. Я громко скрипнул и ринулся вперед — к этим вратам в новую жизнь, к этой замочной скважине, в которой заключалось обладание целой Вселенной, к этому цветнику блаженства и возможности всесжигающего Солнца.

Я тыкнулся влекущими меня отростками в Алису, обнимая ее головогрудь клешнями и целуя ее в ротовую щель.

— О! — выскрипнула она.

Затем я переметнулся к Аглае и точно так же ткнулся в нее, попав отростками на мягкую негу разверзнувшегося под ними любовного лона (о, мамочка!).

Потом я начал попеременно тыкаться то туда, то сюда. В конце концов в моем тельце произошел некий скрытый процесс, и я, испытав легкий приятный зуд, выстрелил из обоих отростков на Алису какой-то вонючей слизью. И все это было не то. И не так. И вообще никак.

— Где же Солнце, оргазм, дух, плоть, любовь, Вселенная, благодать, Бог!!! — воскликнул я, громко скрипя. — Где это все? Что это значит?.. Кто я?..

— Ты не Бог, — рассудительно и как-то печально выскрипела мне в ответ Аглая. — Тебя зовут Ихтеолус Среднерусский, ты великий грешник, прозванный за свои грехи homo sexus. И ты — это Я. Но у тебя ничего не выйдет. Потому что ты придурок, понял, ааааа???? И ты убьешь Я, прежде чем что-то поймешь. Все, я улетела.

И она тут же уплыла прочь с неимоверной скоростью.

— Ах, вот как!.. — грозно проскрипел я, обращаясь к оставшейся Алисе. — Ты тоже считаешь, что я не Бог?

— Я… не знаю, — испуганно проскрипела она. — Ты рак. И ты в раю. Ты действительно никак не хочешь этого понять!

— Я не рак!!! — почти загремел я. — Я — это Я! И ты, да и вы все, никак не хотите этого понять!

— Да, правда, — совершенно спокойно проскрипела Алиса, — ты есть ты. Ты не я. И ты не рак.

— В таком случае, — совершенно уже входя в раж заявил я, — это не рай, а ад!

— Конечно, — сказала Алиса. — Это все равно.

— Нет, это не все равно!! И я Главный Черт! И сейчас пожру тебя!

— Не меня ты должен пожрать, а себя. И не ищи больше Аглаи! Ведь она — это я. Я!

— Я запутался тут с вами… — сокрушенно молвил я и навис над тельцем Алисы, приготовив свои большие омаровые клешни. — Себя ведь я уже хотел… И я в себя не верю. Кто я? Омар какой-то…

— Да не хочешь ты ничего! — вдруг осмелев, произнесла Алиса. — Ты не хочешь ни рая, ни ада, ни Полой Земли! Ты даже в раю не можешь осознать, что ты — в раю! Чего же ты хочешь?..

— Тебя, Солнце, благодать, Вселенную… Бога, черт побери, наконец!

— Молись, — сказала Алиса.

— Я уже молился! Где Аглая? Где Я, которого я убил?.. Или не убил?

— Убиваешь. Я — вот здесь, — проскрипела Аглая, указывая прямо в мою головогрудь.

— Ничего-то ты сама не понимаешь! — почти завопил я, в каком-то экстазе злости.

— Мне и не надо. Это ведь — твой рай.

— Ах, так!.. — гневно произнес я. — Значит, я могу делать в нем все, что захочу!..