Я и Я (сборник)
Шрифт:
Сашка почувствовал, как внутри завязывается плотный узел страха и азарта. Но, взглянув на задание, ощутил, как азарт медленно уползает куда-то под парту, чтобы уже не возвращаться. Задачки были вроде и не особенно сложные, но сто-о-олько… Два варианта за сорок минут точно не успеть. Придется кем-то пожертвовать…
Мальчик искоса глянул на второго «себя» – тот сидел, уткнувшись в выданный учительницей листок, и беззвучно шевелил губами.
«Ни фига себе, он и решает на автомате, что ли?!» – мелькнула мысль. Ну
Увлеченно решив несколько задачек и перейдя к примерам, Сашка вспомнил о втором «себе» и искоса взглянул на него. Тот, высунув от усердия кончик языка, что-то быстро писал. «Старается», – одобрительно подумал Сашка и вернулся к примеру.
Минут за пять до конца урока он облегченно выдохнул и отодвинул на край парты листок с контрольной. Потянулся к близнецу с намерением посмотреть, что там у него получается, – и ощутил странное сопротивление. Пробившись словно сквозь слой тягучего желе, Сашка взглянул глазами брата на листок, собрался было исправить цифру в последней строке – но рука отказалась двигаться по его желанию!
Мгновенный страх, овладевший Сашкой, вышиб его в собственное тело. Близнец тем временем отложил ручку, встал и понес сдавать свою работу учительнице, провожаемый совершенно обалделым взглядом Сашки.
– Паш, – прошептал Саша, когда тело брата вернулось за парту, – Пашк… Ты здесь?
Но тот даже и не подумал отозваться.
Пашка чувствовал, что им овладевает отчаяние. Он уже несколько раз пытался выбраться, вынырнуть на поверхность из этого странного темного омута, в котором очутился. Но каждый раз все было напрасно.
Ничего, кроме темноты. Ничего похожего на то, когда ему удалось увидеть себя со стороны глазами брата. И именно этот вопрос больше всего занимал мальчика: если он здесь, то тогда кто же сейчас находится в его теле? Он ведь сам видел себя живого и невредимого!
«Может быть, я раздвоился?»
Эта мысль одновременно пугала и вселяла какую-никакую надежду. По крайней мере, мама вряд ли сейчас беспокоится, и дурацкий поход на крышу не обернулся для нее несчастьем.
Но это для нее, а не для Пашки.
– Паш, – услышал он вдруг голос брата, – Пашк… Ты здесь?
– Здесь! – откликнулся мальчик, едва не издав крик радости. – Здесь! Здесь! Здесь!
Однако вновь наступила тишина, и Пашка засомневался, услышал ли его брат.
«Надо с ним поговорить!» – твердил он как заведенный, пытаясь нащупать ту нить, которая связывала его с Сашкой. Все повторял, повторял, повторял – и чувствовал, как постепенно начинает ощущать вокруг некое подобие света. И одиночество стало отступать.
А через какое-то время Паша понял – вот же он, Санек. Осталось только все объяснить…
В тот же день, после контрольной,
Мама измерила температуру – та была нормальной. На всякий случай дала какие-то таблетки и строго-настрого приказала лежать в постели и не вставать. Мало того что запретила смотреть телевизор, так еще и уроки делать не разрешила.
– Спи, – сказала она, поглаживая его по голове. – Спи. Пашка сделает, а потом тебе поможет.
– Ага, как же! – буркнул Саша.
– А может, вообще завтра в школу не пойдешь, – словно не слыша его, продолжила мама, после чего поцеловала в лоб и ушла на кухню.
Санек остался в комнате вдвоем с братом. Тот, как и сказала мама, делал уроки.
– Пашка? – попытался позвать мальчик, но ответа не дождался.
Тогда он вновь попробовал взять под контроль второе тело, но сил не хватало. Что-то словно пожирало изнутри эти силы, и возникало ощущение нереальности происходящего.
Такое уже было, совсем недавно. Когда он вдруг ни с того ни с сего начал рассказывать, какую форму носят военные разведчики. Хотя прежде даже не подозревал, что знает об этом.
А потом Сашка будто провалился в темную бездну. Темную, не потому что там не было света. Там вообще не было ничего. Ничего такого, что можно было считать за ориентир или точку отсчета. Пусто – в любую сторону.
Но он там был не один.
Кто-то еще находился совсем рядом, и от него веяло столь знакомым, что Саша, ни секунды не сомневаясь, выкрикнул: «Пашка!» И угадал.
– Привет, – сказал брат. – Я хочу выбраться.
– Выбраться?! Куда?!
– Наружу.
И Сашка понял, что брат удаляется. Уходит наверх.
А еще он осознал, что если Пашка выберется, то он сам как раз останется здесь. Может быть, даже навсегда. Брат не умер, но каким-то образом очутился внутри Саши. И пока тот учился управлять двумя телами, пока жил, словно бы ничего не случилось, – все это время Паша находился внутри.
– Постой! – позвал он брата, но тот не откликнулся.
Тогда Саша рванул за ним, вверх. Они в деревне точно так же бегали наперегонки до озера, и проигравший выполнял желание победителя. Вот только в этот раз желание у обоих было одно – оказаться снаружи.
Прочь от этой безнадежной пустоты, в которой нет ничего! Выбраться туда, где кипит жизнь. Где солнце, ветер, школа, дом и… мама. Вырваться!
Это не было похоже на бег, потому что тела как таковые отсутствовали. Скорее напоминало падение наоборот. Ввысь.
Сашка чувствовал, что отстает. Брат начал подниматься первым, да он и всегда был сильнее. А может быть, пока сидел внутри, Пашка накопил сил, в то время как Санек растрачивал их на два тела сразу. И болезнь еще эта…