Я и ты

Приходченко Ольга Иосифовна

– Михал Григорьевич, тут на нас Мировая лига надвигается по волейболу. Впервые в Москве. Хочу пригласить Настю поработать в пресс-центре.

– Кем?

– Будет помогать переводить, брать интервью. У нее же помимо английского еще и немецкий.

– Да, окончила курсы при Дипакадемии.

Мировая лига… Рассказать, что ли, Андрею, что на моих глазах и ушах принималось решение о ее проведении? В отдельном кабинете ресторана гостиницы «Спорт» на Ленинском проспекте, возведенной в канун Олимпиады-80, а сейчас снесенной. Нет, не буду, а то вдруг не так поймет, сочтет за бахвальство, хотя от этого я далек, излагаю только то, к чему был причастен в той или иной степени. Идея давно витала в воздухе, с ней носился Юрий

Борисович Чесноков. Надо ли его представлять? Полагаю, надо – для нынешнего поколения. Блестящий волейболист, капитан сборной СССР, с победой покинувшей олимпийский Токио-1964, он после игроцкой и тренерской карьеры избрал чиновничью и успешно занял высокий пост вице-президента Международной федерации (ФИВБ). Большинство специалистов сходилось во мнении: да, здравая идея, однако она никак не пробивалась. И вот очередной визит президента ФИВБ мексиканца Рубена Акосты с красавицей женой в Москву.

– Вячеслав Михайлович, вы – испанист. С Самаранчем запросто общаетесь, уверен, и с Акостой найдете общий язык. Попытка не пытка, попробуем его склонить. Турнир же классный может получиться, уровня чемпионата мира и олимпийского, – Чесноков настойчиво уговаривал моего шефа Вячеслава Гаврилина, зампреда Госкомспорта по международным делам.

Я был отправлен на организацию встречи в гостинице «Спорт». На удивление Акоста, выслушав доводы Гаврилина и Чеснокова, недолго сопротивлялся, прислушался еще и к мнению супруги, которая активно была «за». Он попросил Юрия Борисовича не тянуть с подробным изложением предложения, чтобы обсудить его и все решить на ближайшем исполкоме ФИВБ. Кстати, с той поры у нас с Чесноковым вновь наладились добрые отношения, которые внезапно испортились несколькими годами ранее после того, как я завернул один его материал, принесенный в «Красную звезду». Юрий Борисович был главным тренером ЦСКА, и я попросил его поделиться своими впечатлениями о чемпионате страны, а он объявился в редакции со статьей об очередной годовщине… Куликовской битвы.

Кто бы мог предположить, что все начнется с пожара, слава богу, в переносном смысле. Столь крупные турниры обязательно стартуют с традиционной пресс-конференции. И надо же – куда-то запропастилась официальная переводчица, давно пора начинать, полно иностранного журналистского люда, а ее нет и нет.

– Настя, выручай, покажи, чему тебя в твоей школе научили, – руководитель пресс-центра усадил ее рядом с собой и подвинул к ней микрофон.

Синхрон. И для опытного специалиста крайне сложно, а тут девчонка. Заволнуешься, страшно, тебе в рот смотрят еще какие акулы волейбольного пера. Робость пропала после того, как Рубен Акоста подбодрил, дружески похлопал ее по спине; на мексиканский лад, как, впрочем, и на русский, это означало: мол, не боги горшки обжигают.

В другой раз переводчица была, персональная Юрия Лужкова, приехала вместе с шефом на открытие Кубка мира по плаванию. Столичный мэр в присущем ему стиле, с нарастающим пафосом и громкостью в голосе начинает свое длинное приветствие. Говорит-говорит, делает паузу, ждет перевода от своей помощницы, а она вдруг подбегает к нему и что-то выспрашивает. На трибунах оживление. Когда это повторилось в очередной раз, Александр Полинский, руководитель той самой Дирекции спортмероприятий, одной рукой уводит в сторону раскрасневшуюся от нервного напряжения женщину, а другой подталкивает Настю к Лужкову…

– Я вспомнил тот случай на волейболе и решил подстраховаться, потащил Настю с собой вниз, к бортику бассейна.

– Получается, Александр Григорьевич, вы как в воду глядели в прямом и переносном смысле?

– Выходит, так.

Дома у нас хранится эта фотография. Ее сделал мой давний товарищ и известный фотожурналист Виктор Ганчук; нас сдружила самая первая для обоих заграничная поездка – в Варшаву на мировой чемпионат по тяжелой атлетике. Вместе мы должны были лететь

и в олимпийский Лондон, но за два месяца до начала Игр Виктора Вианоровича не стало…

Мои отцовские чувства понятны, и, наверное, мне простится, что они снова увели меня с наезженной тропы изложения своих собственных воспоминаний. Что делать, если в голове роем столько всего разного крутится и одно перебивает другое. Да и за литературными изысками для эстетов не гонюсь, не та цель передо мной. Настя и студенткой факультета иностранных языков продолжала практиковаться в языке, выезжая с волейбольными командами за рубеж. Тяжелее всего пришлось с питерским «Автомобилистом». Его главный тренер, он же главный тренер непобедимой в ту пору сборной страны Вячеслав Платонов, был нарасхват у прессы. Анастасия отдувалась на синхроне, растягивающемся порой вместо обусловленных заранее десяти-пятнадцати минут на час и более.

– Настя, не стесняйся, бери с них деньги за это, что задаром отдуваться, – после одного из таких интервью, в бельгийском Маасейке, заметил на полном серьезе Вячеслав Алексеевич.

Спорт, олимпизм для Анастасии стали определяющими при выборе темы для диплома. На правах давнего знакомого (мы вместе трудились еще на московском чемпионате мира 1966 года по фехтованию) я попросил консультировать ее зампреда Спорткомитета и Олимпийского комитета страны, доктора педагогических наук Владимира Сергеевича Родиченко. Родиченко, дока в олимпийских делах больше, чем кто-либо другой, был придирчив, требователен, но справедлив. Настя возвращалась от него с немалым числом пометок и замечаний, на исправление которых Владимир Сергеевич отводил ей не более трех дней. Поправки надо было вносить не только в русский, но и в английский текст.

– Вот видишь, мы не зря старались, моя оценка совпала с оценкой госкомиссии, – поздравлял он меня после Настиной защиты диплома на «отлично». – Буду рекомендовать ее работу для библиотеки института физкультуры.

…Все хорошо, все красиво, только ответа на волнующий его вопрос саудовский вельможа в Тбилиси так и не дождался и укатил обратно к себе домой без столь желанного сувенира. И причина была даже не в том, что таких машин единицы и они делаются по спецзаказу. Долго мудрили-мудрили над ценой, да так и не установили. Бесценным товаром оказался ЗИЛ.

Конечно, заполучить в госказну лишний миллион долларов, а то и больше, не помешало бы. И все-таки благодаря саудовцам бюджет, во всяком случае республиканский, удалось прилично пополнить. Опять же спасибо важному гостю из Эр-Рияда. С собой в Тбилиси он прихватил человек тридцать свиты и обслуживающего персонала. Повеселились они на славу, уж твердую американскую валюту не жалели. Прошла даже негласная команда: постараться как можно дольше задержать делегацию. А как? Путь был один: выход сборной Саудовской Аравии в следующий круг, что гарантировало еще как минимум неделю пребывания. И ведь все шансы были; лишь под занавес матча бразильцам удалось распечатать ворота саудовцев весьма сомнительным голом. В итоге равное количество очков с испанцами, устроить бы переигровку, но регламент этого не предусматривал, калитка захлопнулись перед саудовцами, они меньше забили.

Вторая переигровка Гомельского

А вот у Гомельского переигровка, еще одна, да какая, случилась. Однако это совсем другая история. Она, по мере раскручивания, обрастала догадками, разными небылицами, а как было по-настоящему, мало кому и по сей день известно. И не на площадке с двумя щитами она поначалу разворачивалась, а в тиши госкомспортовских кабинетов. Впрочем, какая тишина, разве что крики не доносились из-за плотно закрытых дверей, а всего остального – эмоций, страстей, жарких дебатов, как на судебном заседании в противостоянии прокурор – адвокат, было хоть отбавляй. И уровень, на каком все это происходило, в дипломатии назвали бы как минимум посольским.