Я и Тёмка
Шрифт:
– Мы по-другому думали, – добавил Тёмка.
– Идите и переводите всё обратно! Немедленно! Думали они! Мыслители!
Держи слово
Вот никто нас об этом не просит, но мы очень любим брать у тёти Зины, нашей дворничихи, то шланг – летом, двор поливать, то лопату – зимой, снег убрать. А тут в сентябре нападало во дворе столько листьев, что мы решили обязательно их собрать – вот и пошли к тёте Зине.
– Тётя Зина, дайте нам грабли, – говорит Тёмка, – мы вам всю листву
– Всю? – удивилась тётя Зина. – Не может быть!
– Может! – отвечает Тёмка. – Вот увидите.
Выдала нам тётя Зина грабли: пошли мы с Тёмкой работать. Собираем, собираем, а листьев меньше не становится.
– Ты зачем сказал, что мы все листья соберём? – стала я злиться. – Я уже больше не могу, а ещё вон сколько. Их тут неделю собирать!
– Ну, неделю, – отвечает Тёмка, – это ты загнула. Часик ещё поработаем – и соберём.
Тут тётя Мила мимо нас проходит, Анина мама. Мы её спрашиваем:
– Тётя Мила, сколько времени?
– Три часа, – отвечает.
Работали мы, работали. У меня спину ломит, руки болят. Тёмка весь мокрый и грязный. Тут во двор баба Валя вышла.
– Баба Валя, – спрашиваю, – сколько времени?
– Половина пятого, – отвечает.
– Ну?! – фырчу я. – Мы уже больше часа работаем, а листьев не меньше!
– Мы много уже собрали. И потом, это я ошибся по времени, – отвечает Тёмка, – ещё часик поработаем – и уберём.
– Как это – ошибся?! – возмутилась я.
– Ну, ошибся. Ты что, никогда не ошибаешься?
Я засопела, и мы опять стали листья собирать. Только сил совсем нет. Я свои грабли кое-как таскаю, Тёмка свои от земли перестал поднимать.
– Всё, – говорю, – больше я не могу.
Постояла-постояла и упала спиной на свою кучу листьев.
– Папа говорит, слово нужно держать, – вздохнул Тёмка. Смотрю, он и сам готов упасть, но стоит.
– Я, – говорю, – слова не давала! А ты обещал убрать, вот и убирай.
Отвернулась от него. Смотрю на небо. Облака плывут белые. Небо синее. Красиво. Слышу…
– ШУР. ШУР.
Это Тёмка опять листья собирает. Вот упрямый какой!
«Нет, – думаю, – не могу больше. Пусть сам убирает». Но чувствую, как-то не по себе мне от того, что он работает, а я лежу. Тёмка весь сгорбленный, ползает по двору, таскает за собой грабли, словно осенняя муха. Шапка на макушке, лицо всё полосатое, носом шмыгает, но работает…
Тут Димка во двор вышел:
– Что делаете? – спрашивает.
– Вот, – говорю, – этот пенёк пообещал нашей тёте Зине, что всю листву во дворе соберёт! Представь!
– Сама пенёк, – без сил ответил Тёмка.
«Да, – думаю, – раньше точно меня догнал бы и стукнул по макушке за такие слова».
– Обещал – будем убирать, – ответил Димка и забрал у меня грабли. Я тоже пошла помогать. Стала руками листья к куче подгребать. Замечаю, как-то быстро дело пошло. Димка граблями машет, листья в нужное место быстро-быстро складываются. Даже Тёмка веселее стал работать. Тут вышел Котька, потом
Котька какую-то весёлую песенку запел, все подхватили. Мы тоже губами шевелили, только у меня звуки не выходили, а Тёмка булькал, а не пел. Потом смотрим – от нападавших листьев почти ничего не осталось, а по центру двора такая огромная куча листвы – просто гора!
Тут дядя Агей говорит:
– А давайте картошку испечем?
Все загалдели:
– Давайте!
Кто-то за картошкой сходил. Дядя Агей листву поджёг, а мы с Тёмкой всё стоим, как вкопанные. Ноги не сгибаются. Пока листья горели, все на костёр смотрели и радовались. Мы тоже с Тёмкой радовались, но в душе. Улыбаться не получалось. А когда костёр догорел, дядя Агей картошку в золу закопал.
– Сколько же вы тут работали? – спросил он у нас с Тёмкой.
– С половины второго, – отвечаем.
– Почти пять часов? – удивился дядя Агей.
Я сама услышанной цифры испугалась.
– Угу, – мотнул головой Тёмка.
– Вот это молодцы! Послушайте! Ребята пять часов наш двор убирали!
Тут все кинулись нас хвалить. Нам с Тёмкой, кажется, приятно было… но это не точно – всё уже как в тумане перед глазами плыло.
– Первая картошка – вам, ребята, – сказал дядя Агей и выкопал две круглые картошечки. Мы с Тёмкой стали есть. Но какая картошка на вкус, никто из нас не понял. Я просто на две половинки её разделила и проглотила, не заметив. Тёмка сначала пытался её от золы очистить, а потом плюнул и целиком в рот запихал. Скоро все домой пошли. Мы тоже. Только вот он, подъезд, а мы всё идём, идём… Ну, никак он не ближе. Что за напасть такая? Но как-то всё-таки дошли.
Утром открываю глаза, а пошевелиться не могу! Всё болит! Ядаже испугалась сначала. Мне бабушка объяснила, что так бывает, когда человек много трудится, и я успокоилась.
Звоню Тёмке. У него то же самое.
– Ну, – говорю, – ты уж в следующий раз слово-то не давай. А то пообещаешь тёте Зине всю пыль во дворе собрать, так мы только к пенсии домой вернёмся. Хорошо, что нам помогли, а то уж и не знаю, что бы было!
– Чего бы было, ты бы домой пошла, – отвечает Тёмка, – а я бы там умер.
– Никуда бы я не пошла, – отвечаю, – отдохнула бы маленько и продолжила работать. Но обещать нужно ровно столько, сколько можешь выполнить. Так мне бабушка сегодня сказала.
– Да, – отвечает Тёмка, – но тётю Зину-то как жалко! Она каждый день так убирает!
Тут звонок в дверь: это тётя Зина оказалась. Она пришла нас поблагодарить и принесла по шоколадке.
– Спасибо, – говорю, – тётя Зиночка! А вам кто шоколадки дарит?
– А мне никто! – засмеялась тётя Зина. – Это моя работа, мне за неё деньги платят.