Я - хороший!

Саматов Рамзан

empty-line/>

Спаситель

Он тогда только закончил обучение в институте. Учёба не давала взглянуть на жизнь широко раскрытыми глазами: учёба, дом, библиотека; учёба, дом, библиотека… Ну иногда что-то менялось местами. Конечно, что с «ботаника» взять. А на дворе уже девяностые, как их называли, «лихие девяностые». Страна кипит, все продаётся, даже жизнь… Конкретные пацаны в малиновых пиджаках и кожаных куртках поверх спортивных «адидасов» разъезжают на «Широких» и «Паджериках».

Как-то наш «ботаник» возвращался поздно вечером

с очередного поиска работы. В одном из переулков, куда он свернул, послышались звуки, отчётливо напоминающие пистолетные выстрелы. А шустрые ребята в спортивных костюмах уже прыгали в тёмные «бумеры» и собирались уезжать. Ещё бы, ведь рядом с другой машиной валялись три бездыханных тела. И не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: здесь была классическая «стрелка» и закончилась она не в пользу владельцев крутой тачки, что стоит заведённая рядом с телами. И самое противное, что «ботаника» заметил один из тех, кто загрузился в «бумер». Незапланированный свидетель. Ну и дела…

Распахнулась правая задняя дверь БМВ и оттуда вышел бритоголовый браток с обрезом в руке. «Ботаник» стоял как вкопанный. Ему бы отпрыгнуть за угол и бежать, бежать, что есть мочи. Но ноги стали ватными, а мозг сковал страх и не был способен давать какие-либо команды телу.

Бритоголовый качок в «адидасе» стал медленно поднимать ствол, но выстрелить не успел. Сначала из темноты раздался крик:

— Стоять, сука! Ствол на землю! Милиция! Грохнем всех, бляха-муха!

Затем раздался выстрел и довольно удачный — бритый, уронив обрез, схватился за плечо и медленно осел. В ответ из машин раздались ответные выстрелы. «Ботаник» с ужасом наблюдал за разгорающимся действием. Как в этой канонаде его не задела ничья пуля — удивительно. Но, как говорится, дуракам везёт. Минут через пять интенсивной перестрелки машины рванули со двора, оставив на поле боя двух братков.

Через несколько секунд из-за укрытия появился СПАСИТЕЛЬ. Он молча прошагал мимо «ботаника», подошёл к бандюкам, легонько потрогал носком ботинка одного, другого… Первый застонал, а второй не подавал признаков жизни. «Спаситель» присел на корточки рядом с раненым, убедился, что тот не опасен, затем встал и посмотрел на «ботаника». Взгляд этого матёрого мента был равнодушным. Как на предмет. Как на его укрытие из мусорных баков…

Через некоторое время приехали пэпээсники, скорая и ещё кто-то на гражданских машинах. После короткого допроса «ботаника» увезли в отделение. Только там он окончательно расслабился и понял, что жив.

Его спаситель сидел за соседним столом и писал рапорт, пока допрашивали «ботаника». Периодически прекращал писать, чтобы подтвердить показания кивком головы. Протокол допроса записывала симпатичная практикантка. Чтобы окончательно не расклеиться, «ботаник» сосредоточился на её розовых ноготках. Тоненькие пальчики крепко сжимали шариковую ручку, а аккуратные ненакрашенные ноготки мелькали при этом так быстро, что он не успевал за ними взглядом. Это успокаивало.

Во время допроса она пояснила, что его спаситель — Артём Игоревич Золотарёв. Возвращался домой после службы, услышав стрельбу, завернул в тот злополучный переулок и, как оказалось, вовремя.

Артём Игоревич представлял собой тот тип

непродажной части доблестной милиции, что вел непримиримую борьбу с бандитами. Участие в таких перестрелках для него не впервой.

Коротко пискнув «Спасибо. До свидания», наш «ботаник» ушёл домой. И только там, осознав, что он действительно был на краю гибели, подумал, что стоило как-то отблагодарить мента. Ведь если бы не он, то лежать бы ему теперь на столе патологоанатома.

* * *

Прошло семь лет. Утром в собственной квартире «ботаник» проснулся от головной боли после вчерашнего. Впрочем, теперь он уже был не «ботаник», а респектабельный бизнесмен Сергей Петрович Ковалёв. Вчера, после защиты проекта, засиделись с сослуживцами в ресторане и последняя рюмка на посошок была совершенно лишней.

Он, пошатываясь, добрался до холодильника, достал бутылку пива. Скрутив крышку, жадно припал губами к горлышку. По телу растеклась живительная сила.

Сергей Петрович поставил бутылку на стол и направился в ванную, но в это время его остановил звонок в дверь.

«Что за чёрт?! Сегодня же выходной! Кому не сидится дома?»

Мужчина прислушался к своим ощущениям — мутило.

«Нет, не буду открывать!»

Но в дверь настырно продолжали звонить.

«Чтоб вас…»

Сергей открыл замок и молча уставился на странно одетую женщину, продолжающую нажимать на звонок. Он поднял тяжёлую руку и снял палец с розовым ноготком со звонка. Странный контраст: молодые тонкие пальчики с розовым ноготком и старая грязная фуфайка.

Приглядевшись, Сергей Петрович понял, что она достаточно молода, только странный деревенский наряд скрывает её возраст.

— Вам нужна деревенская картошка?

— …?

— Ну, мы выращиваем собственную картошку и продаём.

Женщина почесала бровь розовым ноготочком. Что за знакомое, давнее, ускользающее из памяти, движение? И этот розовый ноготок. Дежавю. Надо меньше пить…

— Хорошая, не гнилая, рассыпчатая… — продолжила женщина.

— Сколько? — спросил Сергей.

— Да, сколько хотите. Хоть мешок… Два…

— Я имею в виду, почём продаёте.

— А-а-а… Да недорого — договоримся…

— Ну, давай мешок. Только я тебе не помощник. Видишь, в каком я состоянии?!

— Да вы не волнуйтесь! — сказала обрадованно женщина. — У меня муж внизу. Он принесёт.

Женщина в смешной фуфайке побежала вниз по лестнице…

— Лифт! — крикнул вдогонку Сергей Петрович и схватился за голову — болит.

Женщина не остановилась, только был слышен стук тяжёлых каблуков.

Прошло пять минут и снова звонок в дверь. На пороге стоял… Артём Игоревич. С мешком на плечах. Ах, вот откуда дежавю с ноготком — практикантка!

— Куда ставить, хозяин?

— Вот сюда, в угол.

Артём Игоревич Золотарёв аккуратно опустил мешок на указанное место. Сергей, изредка бросая взгляды на бывшего мента, отсчитывал купюры, тянул время. Надо что-то делать, а как поступить — похмельная голова не давала знать. Вот ведь момент истины. Спаситель собственной персоной явился к нему через много лет. Есть возможность отблагодарить за то, что спас когда-то «ботаника», чтобы он сейчас жил безбедно, ни в чём себе не отказывая.