Я - хороший!

Саматов Рамзан

Сария попила чай с дороги, достала из холодильника мясо и поставила вариться суп. Никто не ждёт молодого человека в его родном доме, надо будет, как сварится суп, покормить его… Сейчас вот тесто раскатаем для лапши. Шустрые пальцы Сарии порхают над разделочной доской — режут лапшу, а мысли улетели далеко…

Да… Очень хорошо Сария помнит маму Рафила. Гафия была шустра и на язык, и на работу. Передовая доярка. Веселая, счастливая… Муж отличный механизатор. Растёт у них единственный сын — Рафил. Каждый день Гафия ходила на работу и обратно, напевая песни от счастья. Счастье её буквально переполняло. От этого и работа горела в ее руках, и на язык

остра… Только кто же мог знать, что за счастьем по пятам ходит беда?!

Любимый муж, жизненная опора и источник её счастья, погибает в аварии. Колесный трактор под его управлением во время дождливой распутицы, проезжая мимо склона, переходящего в речку, перевернулся и упал в эту речку кабиной вниз. Свидетели происшествия, мальчик и девочка, побежали в деревню звать на помощь, но было уже поздно…

Гафия от горя начала пить. Сначала понемногу, затем все больше и больше. Родственники, односельчане не раз пытались остановить её. Увещевали, ругали. Никого не слушала, продолжала пить. Сын Рафил жил впроголодь. Правда, подкармливали соседи из жалости. С работы Гафию выгнали, устав от ее постоянного пьяного состояния. Чтобы очередной раз забыться в пьяном угаре, женщина начала продавать вещи из дома. У соседей начали пропадать вещи, куры-утки. Люди, естественно, подозревали ее…

Как-то вечером Сария не дождалась из пастбища одну овцу. Овца была старшая среди ее овечек-баранов. Всегда забегала первая во двор. А тут вся живность вернулась, а овцы нет.

Сария закрыла ворота, запустив живность во двор, взяла кусочек хлеба и пошла искать упрямую овечку. Куда она запропастилась? Долго ходила Сария, пока ноги не привели к ближайшему лесочку. Оттуда в нос женщины ударил запах дыма и горелого мяса. За кустами увидела, что у костра на корточках сидит подросток, а рядом лежит овечья шкура.

Услышав шум из-за кустов, подросток обернулся с куском мяса в руке, от неожиданности уронил под ноги и, прыгнув в ближайшие кусты, исчез из виду. Это был Рафил. А Сарие, от злости и бессилия что-либо предпринять, оставалось только крикнуть:

— Чтоб ты подавился ворованным!

От жалости к бедной овечке и к самой себе женщина поплакала, взяла шкуру и потащилась обратно в деревню, утирая слезы обиды. Каждый норовит обидеть одинокую женщину. Сарие из-за больной матери так и не удалось в свое время выйти замуж. Приходится одной тащить телегу жизни. Нелегко ей приходится. Даже какой-то подросток на ее добро зарится, бессовестный!

Сария по дороге зашла в дом Гафии. Только та не была в состоянии что-либо понять, услышать. «Тогда, — решила Сария. — Пойду завтра в милицию. Кто-то же должен защитить одинокую женщину от таких преступников, как Рафил».

На утро, сколько бы доводов себе не приводила, она не смогла направить стопы в сторону милиции. Сария понимала, что подросток позарился на чужое не от хорошей жизни, а от голода. Не смогла Сария из-за одной овечки посадить четырнадцатилетнего подростка в тюрьму. Сердце плакало, а совесть не позволяла. Нет, в это время она не думала о том, что творит святость. Только лишь пожалела мальчика. И вот, оказывается, те семена святости, которые она невольно посеяла, дают всходы и расцветают прекрасными цветами.

Через некоторое время, Гафия, выпив некачественный алкоголь, отравилась и умерла. Рафила определили в детский дом, но он оттуда сбежал и приехал обратно в деревню. Закончил в школе восемь классов и уехал на севера. Слышали, что он где-там работает, но особо его судьбой не интересовались.

С тех прошло почти десять лет.

Пальцы Сарии порхают над разделочной доской, а мысли опять возвращаются к Рафилу. Слишком рано он остался без отца-матери. Несмотря на это, мальчик не встал на кривую дорожку. Преодолев все жизненные передряги, без родительской поддержки и чьей-либо помощи встал на ноги, окреп. Настоящий мужчина. Чего только стоит его приезд в родную деревню с целью помянуть непутевую мать. Жаль, что не дожили родители до этих дней, не смогли познать счастья сыновьей заботы.

От блеяния овцы во дворе Сария как-будто очнулась от глубоких воспоминаний. Чей баран во двор забежал? Ворота ведь она точно закрывала за собой.. У нее нынче, кроме коровы, никакой живности нет… С такими мыслями, удивленная Сария вышла на крылечко.

Мимо нее в сторону сарая прошел Рафил, таща за рога крупного барана. С трудом затолкав упирающееся животное в сарай, Рафил закрыл двери и обернулся к безмерно удивленной Сарие:

— Тётушка Сария, помните, однажды я украл и зарезал твою овцу? Ради Всевышнего, ты уж прости меня, дурака! А этого барана я не украл. Прошу тебя, прими его вместо той овцы!

Онемевшей от этого события Сарие последней фразы было достаточно, чтобы из ее глаз брызнули слезы радости. Рафил подошел к крыльцу и уважительно приобнял женщину, вытирающую слезы краешком платка:

— Эх, тётушка Сария! Если бы ты в то время меня засудила, что бы со мной стало, не знаю… Наверное, пропал бы… А ты меня пожалела… Спасибо тебе, тётушка Сария!

Сария уже не стала скрывать своих слез, это были серебряные капли радости…

Приехавший всего лишь на десять дней Рафил не стал селиться в пустующий родительский дом, а стал дорогим гостем у Сарии. С ее же помощью собрал всех деревенских стариков-старушек и устроил поминки, раздал садака. А когда привел в порядок могилы отца-матери, принялся за подворье Сарии. Заказав новые доски, завершил строительство и отделку бани. Обновил крышу сарая, наняв помощников.

Когда закончился отпуск, Рафил, клятвенно обещав снова приехать в следующем году со своей семьей, тронулся в дальнюю дорогу. И долго еще было видно в зеркало заднего вида, как машет белым платочком ставшая родной тётушка Сария…

[1] Садака — добровольная милостыня, которую мусульманин выплачивает нуждающимся по собственному усмотрению и желанию.

Далекая мелодия

По первости никто не обратил внимания, что она стала захаживать к Роману по делам. Но когда среди девушек, слетающихся к молодому парню, как голуби к корму, стали чаще замечать и Фариду, то удивлению не было предела.

Вот так удивила… Не может быть! Кто Фарида, а кто Роман? Фарида — «серая мышь» замужняя, мать — дочь растет. С другой стороны, и у Романа есть невеста. Хотя не на всех ведь невестах женятся. Вот потому и крутятся вокруг него стайка молодых. Но не все надежды на замужество-женитьбу осуществимы. Иначе не было бы несчастных пар, безотцовщины, и люди бы не тосковали, не грустили. Ведь факт, что грусть-тоска — есть результат безответной любви…

Обычное явление, когда грусть-тоска приходит к сверстникам, ровесникам… Ум зреет, набирается мудрости, а сердце при этом живет по своим законам: бьется, не находя места, тоскует, по своему грустит.