Я - гнев
Шрифт:
На этот раз улыбнулся Мейсон:
— Ну извини.
— Я удивлен, что ты так и не догадался, — сказал загонщик. — Но ты умный парень. Думаю, рано или поздно ты поймешь.
— Что пойму? — Руки так и жгло, и Мейсон попытался усесться по-другому, чтобы унять боль.
— Спроси своего друга, Даниэля. Он все про это знает.
За Леоном закрылась дверь, и Мейсон остался наедине со своей болью.
Через некоторое время с него сняли наручники и бесцеремонно вытолкали во двор.
Просторный двор, примыкающий к казино, располагался на том
Сцена стояла немного в стороне. Когда-то здесь играли разные группы. Теперь сцену покрывали осколки прожекторов и покореженные куски металла.
Несколько недель назад Мейсон с Ариес ходили в армейский магазин на Гастингс-стрит, рассчитывая найти там необходимые вещи. Однако поиски не увенчались успехом. Все шкафы по какой-то загадочной причине оказались пустыми. Теперь Мейсон знал по какой. Все было здесь. Десятки палаток и тентов закрывали людей от дождя, который в Ванкувере был самой привычной погодой. Несколько огромных зонтиков раскинулись над грязными пластиковыми стульями — здесь были общие зоны. Чуть поодаль располагались биотуалеты и бассейны. В углу была аккуратно развешана выстиранная одежда. Здесь была даже палатка с красным крестом, намалеванным поверх брезента.
Повсюду были пленные. Они грели руки, скорчившись у маленьких костерков. Сидели на холодном бетонном полу, притулившись возле входа в палатку. Посреди лагеря Мейсон увидел нескольких женщин в окружении детей — тем было около десяти лет. Дети не бегали, не играли — они угрюмо сидели в углу и смотрели друг на друга. Они даже плакать не осмеливались.
В ловушку попалось невероятно много людей — по впечатлениям Мейсона, около двух сотен. Все выглядели донельзя измотанными. Люди сидели на грязных стульях или на земле и тихо разговаривали, то и дело метая взгляды в сторону вооруженных загонщиков. Некоторые, как заметил Мейсон, косились и на него. Но никто с ним не заговаривал.
Мейсон не знал, что делать. Он стоял там, куда его привели, и не понимал, куда идти. Он сделал несколько шагов и остановился. Может, надо подождать, пока кто-нибудь подойдет и заговорит с ним? Должен же быть у этих людей какой-то лидер. Он сказал бы Мейсону, куда ему податься, и нашел бы для него палатку.
Наконец Мейсон решился подойти к ближайшей группке. Несколько мужчин расположились вокруг костра у сцены, вполголоса переговариваясь. У некоторых все тело покрывали синяки — черные и желтые. Иные перевязали руки грязными окровавленными тряпками. У человека, что сидел ближе всего к Мейсону, судя по всему, в нескольких местах были сломаны пальцы. Глаз у него заплыл, а на щеке был огромный струп. Но стоило Мейсону подойти поближе, люди разбежались в разные стороны, не глядя на него.
— Они тебе не доверяют.
— А? — Мейсон посмотрел на человека, появившегося словно ниоткуда. Это был мускулистый мужчина под сорок, в бейсболке и в синей ветровке, какие любят носить велосипедисты.
— Все эти люди, — сказал мужчина.
— Что еще за история?
Мужчина пожал плечами:
— Я не любитель сплетен и стараюсь к ним не прислушиваться. Будь моя воля, я бы вообще их запретил. Но вот что я скажу: народ не уверен, на чьей вы стороне — ты и твой друг. Кто-то сказал, что ты убил какую-то девушку. Конечно, некоторые загонщики утверждают, что ты и их убивал. Никто не знает, кому верить. Загонщики не раз засылали сюда шпионов. Люди уже тронулись умом. Не знают, кому можно доверять.
— Я не загонщик. И не убивал никаких девушек. — Это прозвучало не так убедительно, как он надеялся. — И Даниэль тоже. — Мейсон быстро огляделся: — Он здесь?
Мужчина покачал головой:
— Не-а. Все еще сидит внутри. Но если тебя вытащили, то, уверен, вскоре доберутся и до него.
— А зачем они это делают? Зачем держат людей в клетках?
— На некоторых надо надавить. Там, внутри, есть женщина-невролог. Несколько недель назад она пыталась перелезть через ограду. Обычно за такое убивают, но доктора — слишком ценный ресурс. Другая девушка — компьютерный гений или что-то вроде того. Закончила институт, когда ей было всего шестнадцать. Работала на правительство. Еще им попался парень, который работал в энергетической компании. Они хотят заставить его все починить.
— А почему они уверены, что те люди не лгут?
— Загонщики умеют развязывать языки, — сказал мужчина. — На вранье здесь далеко не уедешь. Загонщики всегда узнают правду.
— Значит, тех людей посадили в клетки, потому что они отказывались сотрудничать?
— Не только. Некоторые попросту слишком ценные, чтобы держать их снаружи. Конечно, вокруг этого рождаются сплетни. Большинство из тех, кто попадает в казино, наружу уже не выходит. Так что народ не может взять в толк, кто ты такой.
— И что же мне делать?
— Держаться потише. Не привлекать к себе внимания. — Мужчина кивком указал на ближайшую вышку. У ее подножия расхаживали двое загонщиков с автоматами. — Особенно их внимания. Им лучше не попадаться на глаза.
Мейсон кивнул. Загонщики остановились возле небольшой кучки людей, что-то сказали, и вперед вышло трое человек. Четвертый отказывался двигаться. За это он получил удар по голове. Мужчина упал, и один из загонщиков несколько раз его пнул.
Мейсон направился было в ту сторону, но провожатый остановил его:
— Не стоит.
— Что происходит? — сердито спросил Мейсон. — Почему никто ему не поможет?
— А что они могут сделать? — отозвался мужчина. — Вступить в драку? У них уже не хватит на это духу.
— Но они могли бы что-нибудь сделать!
— И в итоге их застрелили бы, — сказал мужчина. — Этот парень, которому влетело, должен знать: здесь надо выполнять приказы, если хочешь остаться в живых. Если загонщики решат, что ты бесполезен, ты труп. Этому идиоту, видимо, жить надоело.