Я его достану!
Шрифт:
— Иди, — кивнул Сергей.
Я почувствовала их еще на лестнице. Сначала подумала, что просто показалось — слишком уж нереально свежий был запах. Но было так приятно вдыхать пьянящий аромат роз! А потом я увидела их…
— Чую, проблем с интервью у нас все-таки не будет. — Покачала головой Соколовская. — Вась, их уже полредакции обнюхало, пока ты в буфете тусовалась. Обалденные цветы.
Я не знала, что сказать. Неловкость и радость, смущение и головокружительная эйфория. Я коснулась нежных лепестков — такие ласковые, мягкие. Мне захотелось
— Там к корзинке прикреплен конвертик, — продолжила за моей спиной Виолетта. — Я тут минут двадцать охраняла его от внимания наших кляч. Так что забери его от греха подальше.
Я, как ребенок, ожидающий чуда, протянула ладонь к плотному белому картону. На нем красивым почерком было выведено мое имя. А внутри было написано: «Я возвращаюсь в пятницу. Поужинаем?»
Глава 40
— Может, все-таки расскажешь, кто цветы прислал, Василиса?! — Мама снова подошла к корзине и сделала глубокий вдох. — Красота какая!
— Это просто благодарность, мам, за хорошее интервью. Не более того.
Я пожала плечами и снова уткнулась в планшет. Утро всегда начинается с новостей, но сейчас я целенаправленно выискивала информацию о Бессмертном. Ну а вдруг появится что-то, что может повлиять на мое интервью? Третий день материал на согласовании…
— Что-то раньше ты такие букеты не приносила! Василиса? И всем журналистам дарят цветы за хорошую работу? У вас там розарий вместо редакции?
Боже, мама! Ну мне же не пятнадцать лет!
— Пока рано говорить, но я скажу. Когда это интервью выйдет, мне обещали досрочно завершить испытательный срок.
— Я рада за тебя, Вась, но ты хотя бы имя назови…
— Мама! Какая разница? Ты ведь не читаешь мои новости! Но, знаешь, после испытательного срока мне повысят зарплату. И знаешь что? Я наконец сниму себе квартиру. Поближе к работе.
— Квартиру?! Зачем?
— Мам, ты опаздываешь, да и я хотела пораньше сегодня приехать на работу. Вечером поговорим, ладно?
Оделась и выскочила на улицу я быстрее мамы — реально устала от ее вопросов. Я за эти дни уже чуть не пожалела, что отнесла домой цветы Олега. Но и на работе оставлять не хотела. Вообще, я не соврала маме — иногда и цветы девчонкам присылали, и парням бутылку дорогого алкоголя. Но таких цветов, конечно, не было. Я никому не говорила, от кого они. Но мне кажется, что помимо Виолетты один человек точно догадался. Ваня. Он мне ни слова не сказал, просто так посмотрел, слово понял, где и с кем я пропадала в Новосибирске.
Все, так или иначе, узнав про интервью, сложат два плюс два. Так что готовься, разговоров будет…
Кстати, об интервью. Я почту проверяла эти дни каждые пятнадцать минут, но Лада молчит, а Олегу я звонить и жаловаться не хочу. Хотя ко мне уже главред подходил, интересовался, где согласованный текст. До сих пор удивляюсь, что не все в редакции в курсе.
Олег…
Я с грустью посмотрела на «Иглу». Мне никогда не нравилась эта деловая бездушная высотка из бетона и стекла, но сейчас она у меня неразрывно ассоциировалась с Бессмертным. И я очень скучала.
Я зашла внутрь нашего особняка и поднялась на этаж. Ко мне сразу же подскочила Виолетта. Вообще-то десять утра для нее слишком рано, обычно она к полудню в офис подтягивается.
— Привет! Я уже собиралась тебе звонить. Иди быстрее почту проверяй, — по обыкновению безапелляционно приказала начальница.
— Зачем? — Я не очень поняла, чего она так взволнована. — Случилось что?
— Я позвонила Кулаковой, спросила, сколько они еще твое интервью мариновать будут, и она мне ответила, что как раз тебе ответила. Так что давай, Вася, в темпе вальса дуй к своему компу!
Повторять не пришлось. Как была в пальто, я бросилась к рабочему столу. Компьютер был уже включен, мне оставалось только ввести пароль. Я покосилась на Виолетту, но той, как обычно, было совершенно без разницы, что я о ней думаю.
— Давай!
Я быстро ввела пароль и открыла почту. Лада не соврала: в письме было написано, что текст согласован с Олегом Константиновичем.
— Открывай! — донеслось сзади. Виолетта, похоже, не меньше меня переживала.
Я это интервью, пока делала, чуть ли не наизусть выучила, поэтому мне хватило двух минут пробежаться по тексту, чтобы облегченно выдохнуть.
— Первый раз такое вижу! — Виолетта выглядела так, словно не верила увиденному. — Всего три небольших стилистических изменения, ничего не выкинула из текста. Что-то с Кулаковой не так. Может, влюбилась?
— Сомневаюсь! — радостно ответила я и обернулась к Виолетте. — Публикуем?
— Да!
Это самый крутой материал за всю мою недолгую журналистскую карьеру, но не первый. И точно не последний. Но я нервничаю сейчас больше, чем когда первый раз пришла сюда на собеседование. Интервью сейчас у корректора, а я судорожно нажимаю на «обновить страницу». Ну когда? Когда же?!
— Прошу минуту внимания! Коллеги! — Голос главного редактора заставил оторваться от монитора и обернуться. — Внимание!
А потом он сделал то, что я никогда в жизни не забуду. Он подошел ко мне и, взяв за руку, вывел меня в самый центр ньюсрума. Из своих коморок выглянули к нам даже корректоры и фотографы. Все наше руководство, включая Жору, тоже было здесь.
— Вы все знаете Василису! Нашего юного, но очень талантливого журналиста. — Я бросила взгляд на главного. Да ты смеешься? Ты лично подходил ко мне сказать, что я с профессией ошиблась! — Все помнят ее эксклюзив про участие «Аркадии» в тендере на Покровский?