Я – джедай!
Шрифт:
– Но ведь мне можно не опасаться Халкиона здесь, так ведь?
Я покачал головой:
– Да, сэр.
Губы деда расползлись в улыбке:
– Вот видишь, Тосрук, я в безопасности. Иди и продолжай заниматься своими делами. Распорядись, чтобы нам приготовили легкий завтрак – я имею в виду, действительно легкий, а не просто подливки поменьше.
Тосрук склонил голову в поклоне, затем развернулся на пятках и зашагал прочь.
Я медленно стал приближаться к деду, не смея сорваться на бег, как мне хотелось приветствовать его. Я протянул ему руку, и он пожал ее, затем заключил меня в крепкие объятия. Я хотел что-то сказать, но в горле застрял ком, а на глаза навернулись слезы.
Он
– Черные кости Императора, ты не должен быть здесь.
– Я должен был приехать. Я отсутствовал так долго, – я обернулся и взглянул на дом. – Многое изменилось.
Улыбка на лице моего деда стала еще шире, и он мрачно расхохотался.
– Да, здесь многое изменилось, – он махнул рукой, указывая на оранжерею в другом конце сада. – Если пойдешь со мной, я покажу тебе некоторые свои последние успехи. Там есть и победители конкурсов, и просто хорошие экземпляры.
Я зашагал вслед за ним, и не проронил ни слова, пока мы не подошли к оранжерее и вошли внутрь. Дед снял мундир и повесил ею на крючок у двери. Он щелкнул парой переключателей, и все лампы, кроме одной, начали включаться. Освещение выхватывало из темноты ряд за рядом скамеек с рассадой, пока не показалось стоящее в углу оборудование для создания генетически измененных сортов цветов всевозможных оттенков и размеров.
Дед заговорщицки улыбнулся мне:
– Здесь можно говорить без опаски – я устраиваю здесь генеральную уборку раз в неделю.
– Хорошо, – я снова посмотрел на дом. – Что стряслось с твоим домом?
– Если ты помнишь, я заслужил репутацию человека, который собрал много информации о местных политиках, агентах Империи и всяких прочих субъектах. Когда Силы Безопасности Кореллии превратилась в Службу Общественного Порядка, все сочли, что мое досье может кое-кому сильно не понравиться. Далее было решено, что всю информацию я храню у себя дома. Загадочные пожары уничтожили сначала мой дом, затем тот, в котором ты вырос.
Он говорил это тихим голосом, но в нем слышался такой оттенок, что я решил, будто он находит все это весьма забавным.
– И что выяснилось потом? Что кругом полно копий этих файлов, во всех компьютерных сетях. Не хватало только кодов и паролей, чтобы расшифровать их. Некоторые очень влиятельные лица вдруг стали получать весьма интересные данные о тех делишках, которые они предпочли бы скрыть. Эти файлы доставляли им прямо домой на инфочипах, обычно с цветком-другим из тех, в которых легко было узнать мои гибриды. Намек был прозрачен, и таким образом, в качестве компенсации за многолетнюю безупречную службу в КорБезе, а также для защиты меня от воров (ведь теперь мои цветы считаются бесценными), правительство выкупило всю землю в округе и безвозмездно передало ее мне. Они построили для меня этот дом и нафаршировали его всевозможными устройствами для подслушивания, подглядывания и принюхивания. Тосрук и остальные мои слуги регулярно ходят с докладом к мелким служащим (хотя эти бюрократы не подозревают, что мои люди преданы мне). А те самые файлы, которые я создал, использовали разные компетентные лица, чтобы выбирать себе сотрудников только из тех, которыми можно легко манипулировать.
Я громко расхохотался:
– А я думал, что когда уйдешь в отставку, ты захочешь избавиться от всего этого наследия.
Он кивнул:
– Я бы и сам рад сделать это, но те, кто жаждут власти, ни за что не оставили бы меня в покое. К сожалению, у них нет ни жалости, ни такта, чтобы отстать от меня, – он нагнулся и ласково погладил листья небольшого растения. – Теперь мне достаточно послать кому-нибудь саженец с запиской, что мне все о нем известно. И если
Дед хитро улыбнулся мне:
– Но ты же пришел ко мне не затем, чтобы расспрашивать меня о моих садах или выслушивать мое брюзжание о мелких извращенных умах политиков, так ведь?
– Я рад видеть тебя, и я действительно хочу узнать все о том, как тебе живется, а потом рассказать тебе, как идут дела у меня.
Он ответил мне снисходительной улыбкой:
– Имя, которым ты назвался, и все то, что делал последнее время, открывает мне причину твоего появления здесь сегодня. Хочешь знать, что твой отец оставил для тебя, так ведь?
Я медленно кивнул:
– Не возражаешь?
Дед удивленно посмотрел на меня, затем рассмеялся:
– Возражаю? Мой дорогой мальчик, я посвятил почти пятьдесят последних лет, чтобы сохранить это наследие для тебя и твоего отца. Я был бы очень разочарован, если б этот день так никогда и не наступил.
Я улыбнулся:
– И ты послал бы мне цветок, чтобы показать, насколько ты разочарован?
– Я послал бы тебе много, очень много цветов, – он раскинул руки, будто хотел обхватить оранжерею и весь сад. – Все эти цветы, Корран, и есть наследие Халкионов. Какое место подойдет для хранения знания джедаев и секретов Силы, как не живые растения?
Глава 29
Я внимательно смотрел на деда, потому что совершенно не понимал, о чем он говорит. Он уже был стар и мог потихоньку сойти с ума, хотя по нему не скажешь…
– Твои объяснения ускользнули от моего понимания.
Он весело расхохотался – низкий, богатый звук, который я так хорошо помню.
– Не расстраивайся, Корран. Мне пришлось найти такую систему хранения информации, чтобы до нее не докопались самые лучшие ищейки. Пойдем, я кое-что покажу.
Я проследовал за ним к дальнему углу оранжереи, где стояли компьютеры и другое оборудование для генетических экспериментов.
– Ты, наверное успел забыть то, что учил еще в школе, но генетический код большинства жизненных форм состоит из четырех нуклеотидов, соединенных попарно. Они обеспечивают генетический шаблон, который создает все живое, и нас с тобой, в том числе.
Я кивнул:
– Я знаю. Имперцы использовали генетику, чтобы создать вирус «крайтос».
– Ага, и эту гадость тоже, – дед что-то ввел в компьютер, и на голографическом экране, подключенном к нему, появилась двойная спираль, медленно вращающаяся вокруг своей оси. Это было похоже на две винтовые лестницы, закрученные друг вокруг друга. – Большинство никак не возьмет это в толк, но гены, несмотря на свои крошечные размеры, в свою очередь состоят из огромного количества этих основных пар нуклеотидов. Никто не подозревает и о том, что большинство информации, заложенной в генах, является избыточной, и они часто состоят из обрывков шифров, потерявших в результате миллионов лет эволюции свое значение. Итак, эти разрозненные куски зашифрованной информации чаще всего инертны и бесполезны. И вот что я сделал: я синтезировал целые цепочки пар нуклеотидов, которыми заменил ненужные куски в гене. В этих цепочках одна пара означает ноль, а другая – единицу.