Я – джедай!
Шрифт:
Я набрал скорость и закрутил «штопор», чтобы выйти в хвост «костылю», который обстреливал один из моих «исТРИбителей».
– Он мой, пятый. Уходи в сторону.
– Осторожно, лидер!
Синие ионные лучи понеслись в меня из кокпита «костыля». Ярко вспыхнул передний дефлектор. Я круто ушел вправо и вниз, использовав в качестве щита двигатель того самого «костыля», затем подал дополнительное питание на мои щиты.
– Выше головы, «Скала». Некоторые из этих «костылей» – двойки. У них кроме пилота есть стрелок.
Держась под «костылем», я разогнал свой «коготь»,
Тут ему в корму вонзился еще один ионный заряд, и «костыль» унесся прочь, беспорядочно вращаясь. Мимо пролетела Кает, и я коротко поблагодарил ее. Она ответила веселым лаем.
Я вдруг обнаружил, что нахожусь в стороне от битвы и немного ближе к крупным кораблям Новой Республики, чем мне хотелось быть. Я выдал быструю бочку и нырнул вниз, затем, крутанув «коготь» в другую сторону, взмыл вверх. Я постоянно менял направление и летел по прямой не более секунды-двух. Ни один их крупных кораблей не стрелял в меня – у них были дела посерьезнее – но я не хотел превратиться в легкую цель, чтобы кому-нибудь захотелось пальнуть в меня.
Да, подбить меня было нелегко. Именно поэтому, как мне кажется, я и привлек внимание разбойного эскадрона. В какой-то мере мне польстило такое внимание. Мои бывшие соратники решили, что я – достойный противник, а поскольку они не знали, кто сидит в кокпите этой ТУшки, это был единственно возможный способ честно проявить свое внимание в такой анонимной ситуации.
Однако проблема была в том, что их методы оказания мне знаков внимания должны были убить меня. Мне этого искренне не хотелось, но я влип. Я мог выйти на их частоту, но я не знал их кода для расшифровки. Если они вызовут меня, использовав широкополосный сигнал, его наверняка услышат все остальные корабли, а это тоже не входило в мои планы. У меня даже не было времени, чтобы сконцентрироваться и при помощи силы внушить Тикхо еще одно мысленное послание, поскольку для того, чтобы его найти и установить с ним мысленный контакт, потребовалось бы все мое внимание, так необходимое мне сейчас, чтобы остаться в живых.
Я влип, но не безнадежно. Когда Сила – твой союзник, у тебя всегда есть шанс.
Не выпуская из рук рычага управления, я распростер свою сферу ответственности. Все вокруг моего кокпита казалось абсолютно хаотичным, калейдоскоп возможностей и вероятностей, которые менялись с каждой наносекундой. Вакуум заполнила мощная энергия, перелетающая от одного корабля к другому и обратно, а сгустки энергии поменьше разлетались во все стороны от истребителей. Протонные торпеды и кумулятивные ракеты неслись к целям, словно наводились они по страху тех, кого преследовали. Эйфория и боль, надежда и ужас, злость и решимость – все смешалось, и у меня в ушах стояли предсмертные крики и облегченные выдохи после чудесного спасения.
Из всей этой какофонии я выделил тех, чьи чувства были направлены ко мне, ментальную
Вот на меня направил свой «крестокрыл» Гэвин. Я читал все его чувства, словно цветные графики на широкоформатной деке. Когда он уже собрался взорвать меня, я сбросил скорость, нырнул вниз, затем потянул руль высоты на себя и взмыл вверх. Я перевернулся на правое крыло, потому что знал, что он любил эту сторону, и зашел прямо ему в хвост. Я угостил его очередью из ионной пушки, затем крутанулся на левый борт и ушел от него.
Следующим был Оурил. Он оказался даже круче, чем я ожидал. Он всегда был хорошим пилотом и стал значительно лучше, полетав в Разбойном эскадроне, но в учебном бою я всегда был чуть лучше его. Я не знал точно, почему, но когда он всадил мне в кормовой щит из лазера, я понял: во время тренировок у него срабатывало что-то вроде психической блокировки, и он не мог выстрелить в меня. Сейчас все было по-настоящему. Он вцепился в меня, словно нек в хвост хатта, и у меня возникли серьезные трудности с выяснением того, когда он намеревался стрелять.
Если я не смогу предвидеть его действия, я должен заставить его предвидеть мои. Я перевернулся на правое крыло, заставив истребитель лететь боком, затем нырнул вниз и крутанул левую «бочку». Я бросил свой «коготь» вверх, затем вниз пару раз, после чего снова перевернулся на левый борт, нырнул вниз и крутанулся через левое крыло. Показав пару маневров с более сложной последовательностью, я повторил тот же рисунок в третий раз. Чувства Оурила, все еще непостижимые для меня, изменились, и я понял, что он «разгадал» мою последовательность.
Десять секунд спустя я резко увильнул вправо и нырнул вниз. Затем перевернулся на девяносто градусов влево, словно я снова начал свою ленивую «бочку», потянул рычаг управления на себя и сбросил скорость. Оурил начал левую «бочку», направляя «крестокрыл» в ту сторону, где я должен был оказаться, подставив мне свое брюхо. Я как следует огрел его из ионной пушки, затем его долбанул кто-то другой, и его истребитель сдох.
– Я «сделала» его, лидер! – крикнула Тиммсер. – Не нужно благодарить меня.
Я и не собирался. Подбитый корабль Оурила направлялся к Кса Фел, и если он не сможет совладать с управлением, то вскоре ему предстояло врезаться в атмосферу и сгореть в ней. Я перевернул свой «коготь», чтобы мне было лучше видно его, и стал смотреть, не в силах что-либо изменить, как он по широкой спирали падает на планету. До вхождения в плотные слои оставалось меньше минуты.
Как жаль, что я не мог использовать телекинез и поднять его истребитель на высокую орбиту!
Его кокпит словно взорвался, выплюнув Оурила в кресле. Секундой позже его дроид серии Р2 также покинул умирающий «крестокрыл». Катапультная ракета понесла его в сторону тральщика, и хотя ее вряд ли хватит на весь путь, Оурил был спасен.