Я дварф!
Шрифт:
Чтобы облегчить доспех, можно вставлять в него стальные или железные пластины.
Они будут не очень большие. Трудно ввыковать сложную пластину из хорошей стали и закалить её. До штамповки не доросли, до миланского доспеха тоже. В принципе, верхняя граница подобных технологий для этого уровня развития — пресловутая лорика сегментата Римской Империи, в которой любят изображать легионеров. Но по отношению к среднему уровню ремесла это почти современный истребитель: сложная, дорогая, требующая хороших мастеров система, где важны форма пластин, крепления, ремни, ремонт, подгонка и
Там тоже логика составного материала: твёрдый слой железа или стали работает против острия, а более мягкая и вязкая основа принимает удар и не даёт всей пластине сразу разлететься. Толщина в один-два миллиметра сама по себе не гарантирует уверенной защиты от сильного прямого удара копьём или тяжёлым дротиком. Но даже если удар пробьёт пластину, часть энергии рассеется, наконечник может потерять направление, завязнуть в поддоспешнике или хотя бы войти в тело уже не так глубоко, как бы голозадому галлу хотелось.
Простите, я просто обожаю доспехи.
Я бы продолжил свой увлекательный рассказ, но это не предложение свадьбы, поэтому вернёмся к дварфам.
Суть в том, что у них есть развитая механика, хорошая работа с бронзой, камнем, железом, водой, противовесами и зубчатыми передачами. Но у них нет дешёвой промышленной стали, нет массовых точных стальных пружин, нет паровых машин и всей той машинной культуры, которая вырастает из металлургии Нового времени. Поэтому их цивилизация может быть очень мощной, очень сложной, очень инженерной, но всё ещё не современной.
Она ближе к миру, где Римская Империя встретила Антикитерский механизм, застряла под землёй, научилась разговаривать с рунами и начала украшать каждую ручку инструмента для уборки отхожих мест так, будто это фамильный меч.
И вот возникает вопрос: что должно случиться с такой цивилизацией, чтобы она была вынуждена жить не в открытых городах, не на равнинах и не у рек под солнцем, а в укреплённых хеймах, вырубленных в скалах?
Изначально я предполагал, что под камень их загонит Старый Враг.
Этот концепт со мной из глубины веков. А конкретно — с рассказа «Герой». Потом это сообщество общественных пауков стало основным противником в «Восьмом королевстве». В общем, я не задумываясь выложил эту карту на стол уже в самой первой главе.
Поскольку особенность Автор.Тудей в том, что главы пишутся почти каждый день, у меня была ночь на подумать.
И я понял, что эта карта не сыграет.
Одно дело — некоторая постоянная опасность вроде рейдерских отрядов. Но это всё ещё позволяет дварфам просто обносить поселения стенами, выставлять часовых, держать гарнизоны, строить дозорные башни, укреплять ворота и жить примерно как люди в опасном приграничье. Неприятно, да. Но не настолько, чтобы вся цивилизация превратилась в систему подземных крепостей.
Чтобы дварфы действительно ушли под камень, одной армии чудовищ мало.
Нужен мир, в котором открытое пространство не просто опасно, а стратегически невыгодна.
Нужен биом.
И я с удовольствием принялся плодить чудовищ. Кто меня давно читает, знает: фантазия у меня отсутствует напрочь. Поэтому я обратился за советом к матушке-земле. Лучше всего кракозябры
Но тут есть, увы, приземлённая и немагическая сложность. Opabinia regalis. Вот эта очаровашка, картинку прилагаю. Пушистенькая, с хоботком, оканчивающимся пастью, и пятью глазками на макушке. Но смогли бы вы это представить без картинки? А представив, не подумали бы, что автор там окончательно сторчался?
В общем, это животное слишком странное.
Из-за излишней странности мне пришлось отбросить и фауну Австралии. Ну серьёзно: животные, у которых есть встроенные сумки для потомства? Допустим. Пауки размером с тарелку? Привыкли. Трёхметровые дождевые черви? Странно, но окей. Ядовитое животное с клювом, которое потеет молоком и откладывает яйца? Так, автор, понятно, что тут параллельный мир, но подумай о рехабе.
Хотя трёхметрового дождевого червя я всё же однажды введу. В кого-нибудь. Они называются Megascolides australis, если кому интересно.
Тут я не смог удержать в узде своё идиотское чувство юмора. «Рыба», чуть не сожравшая Грима, — это ископаемое из поздней Перми, с милым русскому слуху названием Затрахис. Только на магических стероидах.
Только сложность описания остановила меня от того, чтобы натравить на дварфов увеличенную в сто раз Страшилу невероятную (лат. Strashila incredibilis).
А вот Попозавр был мной отложен из-за того, что он показался мне неплохим вариантом для вьючного и, может, даже верхового дварфийского животного. Но там свои сложности, расскажу позже.
В какой-то степени мы все немного дварфы. Раз вы уж дочитали до этого момента. Сам по себе аутистический спектр — это не чёткий диагноз. Это как если бы всех людей, кто не может пробежать сто метров с заданной скоростью, просто объявляли больными. Однако причины могут быть разные. Один может быть слепой, другой — безногий. Но мы пока не понимаем толком, как работает мозг, и у нас очень условная классификация.
Человек может всю жизнь считаться нормальным, просто увлекаться военной историей, потом начать писать книжки, пересказывая свои знания, потом дойти до фэнтези, где начнёт применять свои накопленные бессмысленные знания... Так, стоп. В любом расследовании главное — не выйти на самого себя.
Короче, несмотря на мою хулиганскую выходку, к созданию биома я подошёл по-дварфийски основательно.
Я отталкивался от существующих экосистем нашего мира. Так, «камнежор», несмотря на идиотское название, — продукт моей могучей интеллектуальной мысли, которым я горжусь. Он не случайно похож на мокрицу. Дело в том, что мокрица — это рак. Ближе к омару. Почему это важно? Потому что в пещерных экосистемах существует крохотная бледная креветка Typhlatya pearsei. Поскольку там нет фотосинтеза, она питается растворёнными в воде метаном и серой. Сама она их переваривать не может, поэтому внутри неё есть бактерии, которые их переваривают, а уже их она жрёт.