Я дварф!
Шрифт:
Вооружены все были очень по-разному. У одних хорошие щиты, бронзовые шлемы, крепкие копья и настоящие боевые кирки. У других — панцири старых камнежоров лишь немного переделанных под тело, плохо выделанные ремни, обычные кирки или инструменты для работы по грибнине и такое выражение лица, будто им забыли объяснить, что происходит.
В общем, Фейтхолл собирал армию.
Потом к нам подошло основное ополчение Фейтхолла. Видимо, их собирали со всей каверны.
Их было много. Очень много.
Я понятия не имею сколько. Просто
Эйдскель не был приспособлен для такого количества людей. Тьфу ты, дварфов. Не хватало бань, не хватало гостевых палат, не хватало даже Великого Чертога.
Дварфы спали где придётся: в боковых галереях, в пустых складах, у стен, в любых свободных нишах, прямо рядом с инструментами. Кто-то устраивался на своих скатках, кто-то спал на щитах, кто-то просто садился спиной к камню и отключался, как погашенный фонарь.
Пиво начали выдавать по мере. Еду тоже. Причем теперь это был только каменный хлеб. Без исключений. И вот это, пожалуй, напугало всех сильнее, чем будущая битва.
Потому что если в хейме начинают считать пиво, значит, дело серьёзное.
Дварфы начинали мрачнеть и гудели как растревоженный улей. Это могло бы вырасти и стать проблемой, если бы не разведчики, которых Бьёрн регулярно посылал за Кхар Дун. Однажды они вернулись с новостью, что свартскардцы идут.
Мы выстроились на каменном мосту.
С одной стороны нас подпирало то самое убежище в форме гигантского купола, в котором у нас так и не получилось побывать. С другой стороны войско укрепилось над выступом, используя его как естественную стену.
Несмотря на всю любовь дварфов к порядку и, в общем-то, почти врождённую дисциплину, творился ужасный бардак.
Все метались туда-сюда. Все бегали за Бьёрном, чтобы спросить, куда им встать. А он сам бегал так, что его не могли догнать: носился вдоль всего строя туда и обратно, рассказывая кому и как вставать, не забывая при этом периодически останавливаться и орать что-нибудь воодушевляющее.
Очень воодушевляющее. Но по-дварфийски.
Я оказался рядом, потому что Грим пытался протолкнуться к Бьёрну, чтобы спросить, где нам стоять и как построить его людей. И услышал, как Бьёрн орал в пустоту зычным голосом:
— Три тысячи! Три тысячи! Нас три тысячи! Фейтхолл ещё никогда не рождал такую силу!
Нам потребовалось, думаю, не меньше четырёх часов, чтобы встать более-менее упорядоченно.
И я повторюсь: мы были очень дисциплинированны, и у нас было врождённое чувство порядка. Просто войско из трёх тысяч дварфов, собранное из разных хеймов, отрядов, родов, волокит, хеймаров и случайно примкнувших бородачей, всё равно оставалось войском из трёх тысяч дварфов. А три тысячи дварфов, каждый из которых точно знает, как правильно стоять, — это уже почти отдельная природная катастрофа.
К счастью, в тот день больше ничего не случилось.
По всей видимости, к нам вышел авангард Свартскарда. Они мелькнули вдалеке, но мы увидели
Мы не прятались. Орали, пели песни, раскрыв фонари. Как будто мы внутри цитадели. Как будто мы забыли про Проглота и других больших. А может, в принципе, мы чувствовали себя в безопасности.
Сзади был надёжный Эйдскель. Впереди — узкий язык камня. Любую опасность можно было встретить лицом.
И опасность избегала нас.
То ли дикие твари не любили тысячи огней, то ли три тысячи дварфов звучали для них слишком громко, но даже нетопыри не то что напасть — приблизиться побоялись. Мы их вовсе не видели.
Следующий день прошёл тяжело. По-настоящему тяжело.
Спали вповалку, друг на друге, иногда просто прислонившись к стенам. Многим пришлось уходить далеко в тоннели. Не хватало места.
И хотя еды хватало, потому что мы притащили довольно много, да и ещё приходили караваны, уследить за тем, чтобы доставалось каждому, оказалось трудно. Из-за этого начинались сложности.
Ещё хуже было с отхожими местами.
Эйдскель быстро понял, что с этим нужно что-то делать, и начал устраивать отхожие места буквально на каждом углу. Переносные. В принципе, в какой-то степени это даже хорошо, потому что полезное удобрение для грибных ферм теперь у них будет в избытке. Что редкость. Это большая радость. Но только если оно не на полу.
В общем, Эйдскель быстро потерял атмосферу святости.
В основном из-за запаха.
Бьёрн каждый день выводил нас на Язык, и мы строились. Подолгу потом стояли, вглядываясь в противоположный край моста. Надо сказать, что на третий день мы построились примерно за полчаса.
Потом прошёл слух: к нам подошёл Меднорук. Он привёл с собой союзников. Слухи полнились, и считалось, что их едва ли не столько же, сколько нас. Другие говорили, что всего несколько десятков.
Я пытался обернуться и посмотреть назад, чтоы составить свое мнение. Ни черта не видно из-за толпы дварфов. Свет слепит. Да и вообще, разве что залезть на что-нибудь повыше.
Я уже задумался, не попросить ли Стура, чтобы он меня приподнял, но в этот момент услышал крики.
Снова посмотрел вперёд и увидел ровную линию фонарей, зажёгшихся прямо на противоположном конце моста. Они построились в темноте ужасно быстро. И теперь шли на нас.
Очень скоро мы услышали топот. Равномерный, спокойный. А потом увидели блеск тёмной бронзы.
— Они идут! Идут! — подхваченный многими крик пронесся по нашим рядам.
Да, так и было.
Вот теперь свартскардцы действительно пришли. И ровными рядами двигались на нас.
Глава 21
Определённо у свартскардцев были строевые занятия, где они ходили строем огромной толпой. По-другому неприятно ровные ряды я объяснить не мог.