Я, депутат... Всенародный избранник

Корчак А.

– Дорогая моя, божественная, ты бесподобная, очень сексуальная и даже, я не боюсь этого слова (с придыханием), чуть-чуть сексапильная.

При этом он довольно энергично стал ласкать ее. Она же слегка защищалась, приговаривая:

– Ой, не надо так, глубокоуважаемый Алексей Иванович, а то это будет как вчера…

– В самолетике? – игриво произнес Алексей Иванович.

– Да, там, подожди, – теперь уже Эльвира пыталась высвободиться из его страстных объятий.

– Подожди, Алешенька, вначале я хочу немного

выпить.

– Да? И я хочу с тобою тоже, – он тяжело дышал, – немного водки.

– Нет, ни в коем случае, – запротестовала Эльвира, – только шампанское. Я боюсь, что ты опять начнешь делать глупости, как вчера.

– В «Tу»? – шутливо спросил Алексей Иванович.

– Да, именно там, – ответила она, поддерживая интонации его голоса.

Они громко засмеялись. Алексей Иванович вытянул руки, изображая ими и голосом шум летящего самолета. Неверное, он делал это слишком громко, поскольку в дверь заглянул Марк Семенович и обеспокоенно спросил:

– У вас все в порядке?

Увидев, что они целуются, он осуждающе покачал головой и проворчал себе под нос:

– И не подхватит ведь никакой заразы, толстожопый боров. Всё, день пропал. – Он, как и раньше, махнул рукой и вернулся в спальню.

Марк Семенович слышал, как в гостиной выстрелила бутылка шампанского. Ему уже порядком надоела вся эта кутерьма. Он тоже сам налил полстакана спирта.

– А, пропади оно все пропадом. – Помощник депутата поискал бутылку с водой, и, не обнаружив ее, крикнул:

– Алексей Иванович! Куда вы задевали бутылку с водой?

Голос Алексея Ивановича с придыханием сообщил:

– Ко мне нельзя, я занят, зайдите попозже.

Марк Семенович, подняв стакан спирта в руке, философски заметил: – Он жe не откинул копыта, чего же я должен? Пропади пропадом все эти депутаты, демократы, с капиталистами и коммунистами в придачу. – Чуть подумал и добавил: – Хай живе вильня Украйина.

Он поднес стакан ко рту, собираясь выпить, но в этот момент зазвонил его мобильный телефон. Марк Семенович отставил стакан в сторону и тихо сказал сам себе: – Хм, кажется, вовремя. – Чуть подумав, добавил: – И вильную туда же. Алло. Помощник депутата Расшумелова вас слушает. Здравствуйте, господин Бабарыкин.

– Здравствуй, ты что это так торжественно? Надепутатились, что ли, с утра?

– Нет, все в порядке.

– Тогда зови меня по имени и отчеству, а то как не родной.

– Хорошо, Виктор Андреевич.

– А где твой бугор? Дрыхнет, наверное, видать, утомился от своей депутатской деятельности. Мне уже порассказывали о вашей, так сказать, предвыборной кампании. Хотя это не к тебе. Ну-ка, зови его.

– Сейчас, подождите секунду.

Он на цыпочках вошел в гостиную и увидел не совсем приличную сцену на полу. Оторвавшись от предмета своей страсти, Алексей Иванович крайне удивленно и одновременно возмущенно, шепотом спросил:

– Вам чего?

И

тут же, не сдерживаясь, сорвался:

– Да как не стыдно подглядывать, черт вас побери…

– Тсс… Тише, пожалуйста. – Марк Семенович приложил палец к губам. – Я не подглядывал (шепотом), а вернее, нагляделся уже.

– Вы о чем это? – продолжал возмущенным голосом Алексей Иванович.

Марк Семенович махнул рукой:

– Тут, – показывая на телефон, крепко сжатый в руке, – Бабарыкин.

Алексея Ивановича прямо перекосило от злобы, он прошипел:

– Какой, к чертовой матери, Бабарыкин, в такой момент, вы в своем уме?

Марк Семенович сделал устрашающие глаза:

– Алексей Иванович, надо ответить, иначе будет скандал.

Алексей Иванович раздраженно зашипел:

– Этот твой Бабарыкин, как всегда, не вовремя. Скажи ему, что я в ванной комнате… или… лучше, что я принимаю людей из региона.

– Да вы понимаете, – шепчет Марк Семенович, усиленно прикрывая рукой трубку, – он уже все знает.

– Что знает? Что мы победили?

– Не-е-ет, – проблеял Марк Семенович, – о вашем поведении во время поездки.

– Уже успел нажаловаться твой Шмыерович?

– Шпеерович, Алексей Иванович, я вас прошу, возьмите трубку.

Депутат со злобой попытался отмахнуться:

– Достали вы своим Шпееровичем, да с этим, иже с ним, козлом Бабарыкиным.

Дама, видя напряжение в обстановке, предусмотрительно залезла под покрывало, которое стащила с дивана.

Алексей Иванович развел руками, сделал большие глаза и прошептал:

– Сам видишь, сейчас не могу, хотя… давай, – и вдруг заорал решительно: – Я этого Шмуеловича…

– Шпееровича, – в очередной раз поправил его помощник, передавая телефон.

– Алло, – правильно поставленным голосом начал разговор Алексей Иванович, – депутат четвертого созыва Расшумелов слушает.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Виктор Андреевич.

– Ну, как поездочка? Не притомились? – с явной ехидцей спросил Бабарыкин.

Алексей Иванович довольно энергично сообщил:

– Все в порядке, наш регион, хотя и трудно было. Ты же знаешь, этот народец – рыбаки, шахтеры, заготовители, не простая публика. Хотя и люди неплохие, но уж того… слишком прямолинейные. Так что пришлось и нам с ними по-прямому и тоже по-простому.

– Ну, и что же? – опять с ехидцей осведомился Бабарыкин.

– Ничего, где лаской, обещаниями, а где пришлось и поприжать немного, сам понимаешь, все было не так просто. – Ой-ой, – неожиданно протяжно вздохнул он.

– Что вы там? – забеспокоился Бабарыкин, – плохо чувствуете себя?

– Нет, нет, как раз наоборот… все в порядке, не беспокойтесь. О-о-о, – опять на вздохе потянул он, – просто здесь люди из региона. Ой, Боже мой! Ай, осторожно!

– Что у вас там происходит? – забеспокоился Бабарыкин.