Я буду первым

Лик Анастасия Владимировна

Повернула голову. Кристофер и Артём стояли у окна на втором этаже. Отец обнимал сына. Зачем она согласилась на это задание? Зачем вернулась в Россию? Дом Моро всего за полтора месяца перевернул всё в жизни Комиссара, чья жизнь была подчинена строгим правилам, заставил задуматься о большем. Нелюди — враги, недостойные жизни, Охотник — машина для убийств, у которой нет и не может быть семьи.

Нет, нет… теперь эти истины не так незыблемы, какими казались.

Как она могла влюбиться?!

Взгляд Охотника

обжигал. Ева чувствовала его на себе, чувствовала тоску Кристофера, боль Артёма. Вернуться? Обнять их? Поцеловать, попросить прощения?

Нет. Слишком многое на кону. Предъявляемое Охотнику обвинение слишком тяжко, и едва у Семьи появится повод сомневаться в беспристрастности подготовленных отчётов и собранных материалов, всё возобновится. Хотя нет. Конечно же, нет… никто не станет посылать Моро нового Комиссара. Его будут судить, не принимая во внимание те факты, что были ею установлены.

Решительно вытерла слёзы, завела машину и нажала на газ. Резина жалостливо завизжала. Достала из сумочки телефон, скинула вызов Клода Саржу и набрала номер Карова — джинна и лучшего друга Охотника.

— Да, — отозвался тот спустя несколько секунд.

— Привет. Это Ева, — постаралась придать своему голосу строгости, но не вышло.

— Ева? Что случилось? Ты плачешь?

— Джинн, Охотника вызывают на Суд, — второе предложение получилось более внушительным.

— Комиссар закончила работу? — обречённо произнёс тот.

— Да, я закончила, — тихо ответила Ева. В трубке образовалась тишина.

— Джинн, если Охотника признают виновным, его казнят, а Артёма передадут в приёмную семью.

— Что ты хочешь от меня? — уже другим тоном ответил Каров.

— Я хочу, чтобы ты выступил с защитой Моро.

— Куда мне следует приехать? — тут же отозвался Каров.

— Нет. Ты не сможешь приехать лично, тебя тут же убьют, но я попробую организовать сеанс видеосвязи.

— И ты считаешь, что Охотники будут слушать джинна?

— Думаю, что смогу разжечь в них интерес к твоей персоне, а ты в свою очередь продумай свою речь, — уже решительно ответила Ева.

— Нуты и сука… — ненависть, с которой говорил Каров, ощущалась даже по телефону. — Кристофер тебя любит, а ты предала его.

— Кирилл, ты неправ, — ответила Ева, и слёзы вновь полились из глаз.

— У него было много любовниц, но я никогда не видел, чтобы он смотрел на них так, как на тебя. Ты зацепила его очерствевшее сердце.

— Только не смей высказывать свои предположения…

— Я не так глуп, Комиссар, — грубо ответил Каров. — Когда?

— Начало 22 марта, в 11:00. Этот номер телефона у меня будет ещё два дня, пришли мне свои контактные данные, по которым мы с тобой свяжемся.

— Да, — коротко ответил джинн и отключился.

Резиденция Семьи

Саржу, Лондон, Вестминстер, 18 марта, воскресенье, 9:30

В кабинете стоял полумрак. Шторы плотно занавешивали красивое венецианское окно, но всё же яркие весенние лучи пробивались сквозь плотную ткань и разрежали мрачную обстановку. Однако хозяин не желал радоваться новому дню, как, впрочем, и предыдущему. Прекрасная, дорогая и идеально подходящая под стиль жизни Семьи мебель казалась серой, а красное резное дерево массивного стола — чёрным. Как и хозяин.

В дверь постучали, и в следующую секунду она открылась. На пороге появился старший брат. Он не без ухмылки окинул взором помещение и задержался на его обитателе, развалившемся на софе. Опять тусклый взгляд, напряжённая челюсть и неизменный телефон в руке.

— Братец, ты, как я посмотрю, совсем не одет, — отстранённым тоном произнёс Матис, глядя на пижамные штаны Клода, выглядывающие из-под халата.

— Ты пришёл, чтобы засвидетельствовать сей факт? — хмуро поинтересовался тот, даже не взглянув на брата.

— В общем-то, да, и, признаюсь, ты меня удивил.

— Она сводит меня с ума, — ответил Клод. — Её работа завершилась четыре дня назад, а она по-прежнему не отвечает на звонки.

— Что значит — по-прежнему? — грубо спросил Матис. — Ты звонил ей во время расследования?

— Да.

— Ты не имел права вмешиваться в работу Комиссара!

— Я волновался…

— Ева не твоя! — выкрикнул Матис, перебивая брата. — И, судя по тому, что она известила меня о своём приходе, а не тебя, ты ей порядком надоел!

— Что? Она тут? — встрепенулся Клод.

— Пока нет, но, думаю, скоро мы её увидим. Хотя насчёт тебя не уверен, всё-таки в таком виде тебе не стоит показываться на людях, — усмехнулся Матис.

— Отец знает? — Клод вскочил на ноги и побежал в свою комнату.

— Разумеется! — крикнул Матис в спину брату и негодующе покачал головой.

Ева очередной раз глубоко вдохнула влажный воздух Лондона, но спокойнее не стало. Она уже пятнадцать минут стояла у дверей резиденции Семьи Саржу, ещё немного, и опоздает, но ничего не могла сделать со своей нервозностью. Нет, опаздывать действительно не стоит, Фару не любил отклонений от общепринятых норм.

Нервным движением поправила и без того идеальную ткань плаща и решительно открыла входную дверь.

— Мисс Фабре, — чопорно поклонился дворецкий, пожалуй, единственный Охотник на пенсии. Однако кто бы мог подумать, что ему так хорошо будет удаваться эта роль? Хотя английское воспитание, хорошее образование и достойная аристократическая родословная сделали из Джакоба истинного дворецкого, словно сошедшего со страниц книги.

— Доброе утро, — кивнула Ева, ничуть не удивившись его внезапному появлению.