Я буду первым
Шрифт:
— Французский — красивый язык. Она так часто на нём разговаривает с подругой, что Артём скоро его выучит.
Кристофер не стал ничего отвечать. Первое время подобное выводило его из себя, но Ева права, если он желает, чтобы она жила в его доме, то нужно дать ей право на свободу, не говоря уже про общение с подругами. Уверенно поднялся на ноги и пошёл наверх в комнату Евы. Ну, разумеется… открывшаяся картина не радовала оригинальностью. Артём, ходившей за Евой хвостиком, лежал в её кровати и листал книгу, сама же девушка скакала перед ноутбуком, показывая ему то одно платье,
— Pardonner. Je parlent fort.
— Что? — спросил Кристофер.
— Ой, прости… Я очень громко разговариваю, — сказала она уже на русском и закрыла ноутбук.
— Да, громко, — кивнул он, перевёл взгляд на сына. Тот усиленно делал вид, что отца тут нет, но, по крайней мере, не сжимался. Уже хорошо.
— Ты что-то хотел?
— Ева, не могла бы ты выйти?
— Выйти? — осторожно спросила она, замечая в руках Охотника меч. — Я вам не помешаю…
— Помешаешь, — холодно произнёс он.
Ева бросила встревоженный взгляд на Артёма, затем на Кристофера и пошла к двери.
— Я буду рядом.
— Спасибо, — тихо сказал Кристофер, дождался, когда девушка выйдет, и, промедлив всего секунду, пошёл к кровати, на которой сидел Артём. Опустился на колени. Ева неоднократно говорила, что он не болен, а просто не желает разговаривать. Что он слышит.
Как бы ему хотелось, чтобы это было правдой.
— Сын, — тихо сказал Кристофер. — Два дня назад ты спас Еву от Демона. Он был очень силён, но ты не испугался, это действительно героический поступок. Я горжусь, что у меня такой сын.
Голова Артёма едва заметно дёрнулась.
Кристофер поднял меч и положил его рядом с сыном, но тот не реагировал и, казалось, вовсе не слушал.
— Этот меч дал мне отец, когда я доказал, что стал мужчиной, что достоин носить имя Моро. Теперь он твой.
Кристофер так много желал сказать сыну, но чувства никак не желали оформляться в нужные слова.
— Этим мечом ты убил маму? — тихо спросил Артём.
— Этим мечом я убил ту тварь, что убила её. На нём много крови, — резко ответил Кристофер. — Но это кровь нелюдей, злых тварей, что охотятся на простой народ. Я её любил… — добавил он уже тише. — Оберегал, словно сокровище. Тебя и твою маму. Вы — самое дорогое, что было у меня, и каждую ночь, закрывая глаза, я благодарил Бога, что он подарил мне вас. Но теперь мы остались одни, и не проходит ни дня, чтобы я не оплакивал твою маму, чью жизнь забрали у нас. Она была всем для меня…
— А Ева? — едва слышно спросил Артём.
— Что Ева?
— Я хочу, чтобы она осталась с нами.
— Я также желаю, чтобы она была рядом, сын, но, если Ева пожелает уйти, нам придётся её отпустить, — ответил Кристофер и погладил мальчика по голове.
Артём протянул руку, коснулся прохладной рукояти меча, но тут же отдёрнул и отвернулся, и Кристоферу ничего другого не осталось, кроме как подняться и выйти из комнаты. Открыл дверь и едва не столкнулся с Евой. Она смотрела на Охотника большими взволнованными глазами и желала поскорей вернуться и удостовериться,
— Пусть он побудет один, — оттолкнул её Кристофер и закрыл дверь.
— Что ты с ним сделал? — спросила она, и голос её заметно дрожал.
— Ничего, просто поговорил. Я должен был спросить у тебя разрешения, чтобы поговорить с сыном?
— Нет, конечно, — она опустила взгляд и увидела, что руки мужчины пусты. — А где твой меч?
— Подарил Артёму, — невозмутимо ответил Кристофер.
— Что сделал? — удивилась Ева. — Ты с ума сошёл? Ему же всего шесть лет!
— Ева, не лезь не в своё дело! — закричал Кристофер в ответ и вдруг отскочил от меча, прошедшего в каких-то миллиметрах от его тела. Обернулся. Перед ним стоял Артём, и он был решительно настроен продолжить атаку.
— Боже мой, да вы оба ненормальные, — прошептала Ева, прижимаясь к стене.
— Артём защищает тебя, в этом нет ничего ненормального, — огрызнулся Кристофер. — А теперь объясни ему, что это ты на меня напала, а не я на тебя.
Артём непонимающе перевёл взгляд на девушку.
— Кристофер, зачем ты дал ему меч? Он же ещё ребёнок…
— Он мужчина.
— Милый, отдай мне это оружие, — ласково произнесла Ева и протянула дрожащую руку.
— Нет, он мой, — ответил Артём.
— Это не игрушка…
— Разумеется, не игрушка! — подал голос Кристофер. — И если на вас нападут, то он будет защищаться не стулом, а, как настоящий Охотник, — серебряным мечом!
— Да ты псих, Моро. Забери это у него сейчас же, я боюсь, он порежется… или порежет меня.
— Артём, пошли, я покажу тебе, где ты будешь хранить свой меч, — холодно сказал Кристофер, делая акцент на слове «свой», и пошёл в детскую. Туда же направился и Артём.
Ева нервно вздохнула и пошла вниз на кухню. Включила чайник. Надо было успокоиться, но как тут успокоишься, с такой-то семейкой?! Ненормальные Охотники!
Чайник вскипел, но чая уже не хотелось. Надо кофе сварить. Потянулась за зёрнами и вздрогнула, почувствовав движение за спиной.
— Чего ты так распереживалась? — невинным тоном спросил Кристофер. Прошёл на кухню и присел на стол, скрестив руки на груди.
— Я так понимаю, конфликт отцов и детей решён, и ты больше не нуждаешься в моих услугах?
— Ты что, обиделась? — хохотнул Кристофер. — Вот уж не ожидал.
— Ты не ответил на вопрос.
— Ты тоже.
— Кристофер, это твой дом, твой сын и всё такое, но ты вообще осознаёшь, что дал опасное оружие ребёнку, который не всегда контролирует свои эмоции? — возмущённо зашипела Ева.
— Вот ты и ответила на свой вопрос.
— Ты невыносим, Моро!
— Как и ты… Фабре, — ответил Кристофер, решив больше не называть Еву Барби. По всей видимости, это имя её обижало. — Ты действительно боишься его? — добавил он уже тише.
— Нет, конечно, нет, — опустила глаза Ева.
Когда Кристофер стоял так близко, сердце предательски начинало стучать, как ненормальное. Почему такая реакция на этого Охотника, который не может прожить и дня без споров и утверждения своего скверного характера? Да ещё и такого дерзко сексуального.