Я б ему... дала
Шрифт:
– Эй, кто там?
Вернув бутыль, где взяла, я поспешила наверх. Легко взлетела по лестнице. Ни за что не зацепилась. Не ударилась. Но, к сожалению, на этом моя удача закончилась.
Совсем как в первое наше с князем свидание здесь, дверь была закрыта. Замок никак не поддавался на мои толчки. Холодное дерево оставалось равнодушным к проклятиям. А из-под узкой щели снизу лился яркий свет и сочился запах. Странный! Горьковатый, знакомый и пугающий.
Глава 26. Злой и страшный, но не волк
Дамир.
Стоило
На телефон сыпались сообщения. Он не переставая звенел. И даже собственные мысли со странного конверта очень быстро перескочили на работу. «Успеть сделать то», «узнать это», «договориться об остальном» – так без конца и без края, будто я чертова машина.
Раньше это неплохо настраивало на рабочий лад. Как зарядка! Сейчас злило. Все дела вместе с партнерами сидели в печенках. Я отвечал на звонки, слушал звуковые сообщения, раздавал указания, но больше всего хотел повернуть назад.
Устроить еще один нагоняй разленившимся работникам усадьбы. Напиться вкусной колодезной воды. И потребовать у Даши яичницу. Как вчера вечером. С жидкими желтками, поджаристой колбаской и зеленым луком сверху.
Хрен знает, чего переклинило на этой яичнице и работниках. Не деликатесы и не профессионалы, ради которых стоило напрягать голосовой аппарат. Но все равно повторил бы. А потом увел бы Дашу в нашу спальню и снова повторил, только кое-что другое – без еды и посторонних.
Самым простым объяснением таких желаний был хороший секс. С Подберезкиной он был охренительным. Беременной она стала еще более жадной до ласки. Откликалась так, что яйца ныли от одних лишь воспоминаний.
Но та нудная штука, которая числилась у меня совестью, намекала, что дело не только в ебабельных качествах моей главбухши.
Устроиться с ней можно было и в Питере, и в машине, и в ее микроскопической квартире. Носом Даша не воротила и цену себе не набивала. Однако тянуло именно в усадьбу. Отодрать эту барышню-крестьянку на старой кованой кровати. Повалять потом немного по свежей травке на лугу. И вырубиться под стрекот кузнечиков.
С ухода из семьи так не тянуло ни в одно место. Менял квартиры, менял номера в отелях и ехал дальше. А тут... Левданский своими байками про семейство в усадьбе, видимо, проклевал дыру в мой мозг. Подсадил помещицкую заразу.
Сложно было полностью переключиться на работу и не сдать назад. Как клин какой-то. Крутило что-то внутри, дергало. Словно шизофреника звало обратно. Даже просьба Бадоева срочно, пока пальчики еще можно снять, привезти конверт в Питер уже не заставляла так часто жать на педаль газа. Подостыл для спешки.
А после опасного поворота, где вчера улетела в кювет подружка Даши, желание развернуться и поехать назад превратилось в навязчивую идею.
Спасение казалось очевидным – набрать номер Вити и выяснить, когда он будет в усадьбе. В вопросах безопасности Витя точно был лучше меня. Но, стоило взять в руку телефон, вызвать охранника, что-то будто стрельнуло в голове.
«Мерс» сделал полицейский разворот
До усадьбы я добрался быстро. Витя к тому времени успел отчитаться о поездке на станцию техобслуживания и заверить, что едет за Дашей. Торопить его или что-то уточнять я не стал. Вместо этого, подняв тучу пыли, затормозил прямо у крыльца. Так и не заглушив двигатель, бросил машину и рванул в дом.
Никогда не думал о таких вещах, как интуиция, шестое чувство и прочее. В моей жизни все подчинялось строгому расчету. Я даже из отцовской компании уходил, четко понимая, где смогу заработать больше. С нуля, но быстро и сам.
Однако сейчас... Это был какой-то инстинкт. Вне логики, вне здравого смысла. Животный.
Я не мог объяснить самому себе, почему так волнуюсь. Но, стоило Даше не откликнуться на первый мой зов, то, что считал сдвигом по фазе, превратилось в слепое бешенство.
На то, чтобы обежать все хозпостройки и заглянуть в каждый сарай, ушло, наверное, минуты две. На то, чтобы осмотреть каждую комнату в доме, еще меньше. Но, как только меня занесло в кухню, как только почувствовал запах газа, время словно остановилось вообще.
Мой крик «Даша!» мгновение в мгновение совпал с глухим «Дамир!». Сердце больно ударилось о ребра, и ноги с руками заработали на автомате.
Не помню, где я нашел топор. В сознании не осталось ни одного воспоминания, как рубил массивную дверь подвала. Ту самую, которую еще совсем недавно сам запретил Левданскому портить.
Опомнился, лишь когда сбежал по лестнице вниз и схватил с бочки свою перепуганную зареванную женщину.
– Мир, здесь газ! Внизу, – она всхлипнула, гордо смахнула со щек прозрачные капли и прижалась ко мне, как попавший в воду котенок.
– Знаю. Но теперь все хорошо. Ты в безопасности.
Не задерживаясь ни на секунду в подвале, я подхватил ее на руки и понес наверх. Летел через ступеньки. Не замечая порогов и наваленной мною кучи мусора, спешил подальше, на воздух.
– Я... Я только спустилась, а дверь... Она закрылась. – У Даши начали стучать зубы, и всю ее стало трясти.
– Но ты ведь у меня умница? Ты сразу взобралась на бочку? Не успела наглотаться?
– Да... Да! Я поняла. Только... – слезы хлынули сплошным потоком. – Только... Думала, никто не успеет. Боялась, что так и останусь там... а малыши...
– Даш, все прошло. Ни тебе, ни малышам ничего не грозит.
На ноги я поставил свою Подберезкину уже на улице. Открыл заднюю дверь «Мерса». Затолкал Дашу на сиденье и сам устроился рядом.
Умер и воскрес.
На то, что новую рубашку постигнет участь прежней, было плевать. Хоть до трусов пусть мочит! Только бы чувствовать ее возле себя, слушать глухой шепот и знать, что успел.
Никогда ни за кого так не боялся. Не знал, что вообще способен на такие дикие эмоции. Но сейчас от злости и радости сжималось нутро. Колотило меня. И хотелось лишь одного – благодарить всех богов, любой религии за то, что надоумили вернуться.