Я - Ангел
Шрифт:
– Давайте уж обедать, мочи больше нет ждать, - взмолился Степан.
Все шумно принялись уминать куриный суп и в голос нахваливать хозяйку, что приготовила его. К еде не прикоснулась лишь одна Маша.
– А ты чего это, Машенька, себе супу не наливаешь? – спросила Екатерина.
– Не хочу. Дома плотно с утра поела, - слукавила Маша.
– Так ведь уже давно обед начался? – удивилась Екатерина.
– Э нет, так не годится! – рассердился Степан. – Коли не будешь с нами кушать, то и я не буду, с голоду
– Хорошо, - улыбнулась Маша и плеснула себе в чашку немного супа.
Сказать по правде, она жутко проголодалась, но могла бы, и вытерпеть, слово давала Хранительнице и сыну.
– Ты правильно поступила, - шепнул Антон, - не нужно обижать дедушку. Ты просто немного покушай и тогда никто на тебя не обидится.
– Философ ты мой маленький, - улыбнулась Маша.
Суп и, правда, получился очень вкусным. Маша и не заметила, как осушила тарелку. Очень хотелось ещё одну такую же порцию осилить, но взяв волю в кулак, отказалась от этого удовольствия, а так же и от торта, на что уже изрядно захмелевшая свекровь не удержалась, чтобы не подколоть.
– Что это с тобой Машенька? Ты и супа мало поела и от сладкого отказалась, и со мной стопку выпить не захотела. Уж не беременна ли ты случаем?
Маша густо покраснела и поспешила уверить, что не беременна и в планах на будущее такого не предвидится, Антона бы на ноги поднять.
– А не мешало бы ещё одного ребёночка родить, - посетовал Степан. – Вон, Тоня наша молодец, двоих растит. Совсем уже скоро наш славянский род измельчает, если такие, как ты и Рита, на одном ребёнке останавливаются, а некоторые и вовсе отказываются рожать.
– Стёпа прав, - закивала головой Екатерина, - сейчас люди не спешат рожать детей, а зря. В наши годы были большие семьи.
От продолжения разговора Машу спас телефонный звонок.
– Антош, пойди, сними трубку, - попросила Екатерина, – как бы плохой вести не было. Нам мало кто звонит.
– Не каркай наперёд! – рассердился Степан, но, как и Екатерина, настороженно посмотрел на телефонный аппарат.
Антон выслушал на том конце провода человека, схватил лежащую на столике шариковую ручку с листом и кратко пояснил:
– Говорите. Я записываю.
– Что случилось-то? – заволновалась Екатерина.
– Произошёл несчастный случай. Папа сейчас в больнице без сознания. Адрес я записал, - пояснил Антон.
– Ой! Убилиии! – Белугой заголосила Екатерина.
– Цыц! – рявкнул на неё Степан.
– Бабушка, папа не умер, он просто без сознания. Доктор сказал, что сотрясение мозга и небольшие ушибы.
– Антош, собирайся, мы едем сейчас же в больницу! – скомандовала Маша.
– Ой! Горе-то, какое! – продолжала голосить Екатерина, направляясь следом за снохой и внуком в коридор.
– Будет тебе, мама, голосить-то, - остановила
– Машенька, доченька ты моя родная, - запричитала ещё сильней Екатерина, - горе-то какое в наш дом пришло, сердце с утра чуяло, что быть беде.
– Мама, прекрати! Никакой беды не будет! – жёстко заявила Маша.
– Не буду, не буду нагонять панику, - Екатерина согласно замотала головой. – Как узнаешь всё, позвони нам со Степаном.
– Как приедем домой, обязательно от соседей позвоню, - пообещала Маша.
– Или может того… - Екатерина суетливо забегала по кухне - … давайте я с вами поеду, душа у меня не на месте.
– Бабушка, ну куда же ты с нами поедешь, ты же выпившая?
– Дура, не срами людей! Никуда ты не поедешь! – сердито прокричал из комнаты Степан.
– Не поеду, не поеду… - обиженно, словно маленький ребёнок, запричитала Екатерина, - вам легко говорить не езди, а там мой сыночек помирает.
– Чего каркаешь! – заорал Степан. – Маша сказала, что позвонит, да и мы сами не на один раз позвоним в больницу. Пить надо было меньше, депутат вшивый!
– Кто же знал, что беда нагрянет в дом, - продолжала причитать Екатерина.
Маша закрыла руками уши и поспешила с Антоном выйти на улицу. Всю дорогу до больницы они промолчали, и когда женский голос объявил их остановку, Маша вздрогнула, как от электрошока.
– Мам, всё будет хорошо, - поспешил успокоить её Антон.
– Я знаю. Я это чувствую сердцем, - на автомате ответила Маша.
Так же на автомате она расспросила молоденькую медсестру о Сергее Шадрине и как пройти до пятой палаты. Очнулась Маша лишь у дверей палаты.
– Мама, пошли. Ну, что же ты, – Антон решительно подтолкнул мать к дверям.
В палате с появлением Маши стало тихо. Те из больных, кто были ходячие, вышли в коридор, а лежащие на койках примолкли с соболезнованием, посматривая на мальчика и плачущую женщину. В поисках мужа Маша растерянно огляделась по сторонам.
– Вон наш папа! – крикнул Антон, указывая на стоящую у окна койку.
Ноги пошатнулись, Маша без сил опустилась на стул у кровати и принялась тормошить мужа за плечи.
– Серёжа, очнись, ну, пожалуйста, очнись…
– А он без сознания, и не слышит вас, - ответил с соседней койки старенький, похожий на угасающую свечу старичок.
В палату вошла медсестра и попросила Машу пройти в кабинет к доктору.
– Там вам всё объяснят, - сообщила она по дороге.
Маша с Антоном остановились у двери с надписью – «Главврач» и вошли. За столом сидел пожилой мужчина в белом халате, что-то сосредоточенно писавший в журнале. Он не обратил внимания на вошедших посетителей. Чтобы привлечь к себе его внимание, Маша смущённо кашлянула.