Я - АЛКАШ
Шрифт:
– Ты как-то так про девчонок сказал, будто и идти туда не хочешь? – допытывался Андрей у Олега, когда они вылезли на улицу и стали ждать, захотевшего отлить Саню.
– Да я бы и не пошёл. Просто у моей девчонки сегодня родители дома, - спокойно ответил Олег, неумело раскуривая сигарету, - и к тому же, чего бы ни пожрать вкусного, а? Это вам городским – «праздник», а нам возможность поесть по-человечески.
– Ну, а Саня чего идёт? Тоже пожрать? – не унимался въедливый Андрюша.
– Не, тут – любофф! – усмехнулся Олег.
– Ладно, молчим, Санёк не любит, когда про него говорят.
Парни ещё раз зашли в магазин. Андрей опять немного понервировал продавщицу из винного, а Саша заглянул в хлебный
А потом было чинное сидение за праздничным столом под музыку. У Окуня были почти все пластинки, которые выпускала фирма «Мелодия». «Младшая сеструха собирает!», - хвалился хозяин квартиры. Пили сухое вино и лимонад. Раскрасневшиеся «институтки», а теперь Андрей только так и называл про себя девочек из этой компании, хихикали над некоторыми фривольностями, которые себе позволяли Олег или Саша. Девочки глупо моргали глазками, и не знали как себя вести, когда Вова Окунев рассказал солдатский анекдот, похабный, но очень остроумный. Девочки были очень недовольны, когда мальчики выбегали на балкон курить, сами-то они понятное дело не курили. Им казалось, что мальчики там, на балконе, их обсуждают. Они кривили губки, когда у мальчиков, а особенно у воина-интернационалиста, порой вырывались грубые слова. Далее были танцы. Девочки держали кавалеров на «пионерском расстоянии», и, потанцевав один раз, Андрей всё больше смотрел на других. Ему всё это очень не нравилось. Его мечты о весёлом студенческом загуле оказались напрасными. Всё было также как и в школе, не хватало только учителей строго наблюдавших, чтобы дети вели себя прилично. И за этим он поступал в институт?!
Потом когда девочки решили посмотреть какой-то фильм по телевизору, мальчики естественно захотели оприходовать бутылку, которая томилась во внутреннем кармане Андреева пальто. Но были застуканы одной из девочек, когда Саша уже сковырнул пробку, и хотел было разлить водку по подставленным рюмкам. Девочки всерьез обиделись, отобрали бутылку и вылили её содержимое в раковину. «Неужели обязательно нужно напиваться!», - гневно сказала высокая и грудастая Таня. После этого заявления, весь интерес к ней, а Андрей с самого начала положил «глаз» именно на Таню, совершенно пропал. «С ними каши не сваришь», - тоскливо думал Андрей, потягивая противное кислое сухое вино. В конце концов, засобирались по домам, так как всем надо было добираться в Нагорную часть, и только Андрей и Виолетта жили за Рекой.
На улице компания разделилась. Саша, Андрей и Виолетта пошли на остановку трамвая – им нужен был тот «номер», на котором они приехали сюда, остальные же в том числе и гостеприимный хозяин отправились на остановку автобусную. Ещё во время праздника Андрей понял что сибиряк «не ровно дышит» к девочке Виолетте, и поэтому не удивился, что тот решил её проводить до дома. На вокзале, где их дальнейшие пути расходились, Андрей с ними попрощался и пешком, не став дожидаться транспорта, отправился домой.
Тихо, стараясь не разбудить мать – хотя он прекрасно знал, что та не спит – Андрей открыл входную дверь, быстро разделся и лёг спать. Засыпая, он ещё раз вспомнил рассказ Окуня про Афган. Когда они вышли с ним покурить на балкон во время, когда другие были заняты танцами, Андрей, набравшись пьяной смелости, спросил Вовку, за что тот получил медаль.
– А хуйня! – сказал уже прилично окосевший «афганец», - Пошли с пацанами за барханы водку пить, а тут наша разведрота возвращалась. Я не успел подняться, как получил два ножа в живот и в грудь.
Тут Окунь задрал рубашку и показал Андрею шрамы. Потом засмеялся и продолжил:
– Ну, меня в госпиталь. И чтоб, значит не пиздел, дали «за Отвагу» - вот и всё, -
– А можно медаль посмотреть? – робко спросил Андрей.
– Так нет её. Я когда в Ташкенте, в госпитале лежал, так мы там обкурились, да ещё водяры нажрались, и я одному летёхе зуб выбил. Так вот в дисбат не отправили, а медаль завернули, - и он ещё раз сплюнул.
– Ладно, херня это. Главное живой вернулся. Пошли, выпьем чего-нибудь!
« И такой пацан связался с такими «правильными» девочками. Квартиру свою предоставляет! На кой ему эти «институтки» сдались?», - Андрей долго не мог уснуть. Он представлял себя в Афгане вместе с Вовкой Окунем. Он даже подумал, что вот если бы не «спецнабор» в институте, то он, наверняка, тоже бы загремел в Афган. Засыпая, Андрей представил себе, как у него в груди и животе торчат два десантных ножа, потом ему вспомнилась его школьная любовь и он уснул.
Следующие праздники Андрей отмечал уже в общаге, в компании весёлой девочки Лёли, её подружек по комнате и друзей, с которыми он сошёлся, съездив после первого курса в стройотряд на Байкал. На этом празднике всё было правильно.
Всё как он хотел.
Пусть вас не смущает рассказ от третьего лица, я ведь предупреждал вначале.
Эх, были же времена, когда спиртное была только лёгкой приправой к веселью. Всё было мило, умеренно и я бы сказал, целомудренно. Вино к празднику, а не разгул после выпитого.
ГЛАВА 3. СЛАВНОЕ МОРЕ, СВЯЩЕННЫЙ БАЙКАЛ…
Прорыв в употреблении алкоголя произошёл летом в стройотряде. Там, на Байкале, я прошёл первую «школу» пития крепких напитков. Вы помните питьевой спирт в поллитровках по 12,5, а? Так вот мы не просто спирт пили, а коктейль «Северное сияние» - это спирт с шампанским пополам. Сногсшибательная, в прямом смысле этого слова, вещь я вам доложу! Здоровья было хоть отбавляй, хотелось попробовать всего и сразу. «Кровавая Мэри» (водка с томатным соком), «Белый медведь» (водка с шампанским), «Бурый медведь» (коньяк с шампанским), да просто «брага» – всё шло в дело, всё было продегустировано. Уважаемый мною Михаил Задорнов как-то сказал: «Нынешнее молодое поколение потому приобщилось к наркотикам, потому что сейчас нет «стройотрядов», а то бы они поняли – вино лучше!». Полностью согласен.
июль 1983г. порт Байкал – посёлок Усть-Баргузин
– Ну, и когда ваш студент появится? – шкипер Николай присел рядом с нами, достал из кармана вытянутых на коленях тренировочных штанов мятую пачку «Беломора», закусил мундштук папиросы и не спеша закурил.
– Да должен уже. «Передачка» пришла, значит скоро сюда прибежит, - мы сами волновались за Решута.
– Ладно, подождём мало-мало, - Николай был нормальным мужиком и по-сибирски никуда не торопился, - но буксир скоро подойдёт.
Мы - это я, Валек и Сан Саныч – тоже достали по папиросине и закурили. Перед отъездом мы в бригаде решили экономить, и перешли все как один на «Беломор». Другие наши пацаны разлеглись на задраенных по случаю перехода трюмах лихтера «Н.Крупская», кто-то кемарил, а кто-то лениво трепался, покуривая папиросы. Солнце уже зашло, и наступили короткие байкальские сумерки, которые, как мы уже знали, резко сменятся густой темнотой.
Николай забычковал «беломорину», спрятал окурок в карман треников, поднялся и пошёл в настройку лихтера, которую он почему-то называл кубриком. Мы давно заметили, что местные никогда не бросали бычки в озеро. Через некоторое время по бортам и на мачте лихтера зажглись сигнальные огни – Николай давал понять, что времени на то, чтобы дождаться нашего товарища осталось совсем мало.