Я - АЛКАШ
Шрифт:
После того как ему удалось выпутаться из всех передряг (вот уж везения ему действительно было не занимать), амбиции были полностью утеряны. Для окружающих это может, было и не заметно, внешне-то он не изменился, но внутренне стал совсем другим. Он возненавидел ВСЁ и ВСЯ, но он не сложил руки, а, просто трезво взглянув на жизнь, впервые за сорок лет, решил начать «войну» против всех, целью жизни стало ДОКАЗАТЬ, именно так с большой буквы и ненависть стала главным оружием.
Он хотел жить среди красивых и умных людей, а приходилось общаться с «быдлом». И Он решил молчать, разговаривал «сквозь дёсны». Закон Зоны: «Не верь, не бойся, не проси» - стал девизом. Но если с «не верь» и «не проси» всё обстояло хорошо, то над «не бойся» предстояло ещё работать и работать. Страх всегда был его вечным «спутником» по жизни, к сожалению. А именно страх перед физическим насилием, то есть, проще говоря, он был ещё и трус, хотя отчаянно это скрывал.
Он до сих пор отчётливо помнил,
Ему было лет десять, когда однажды вечером на их детскую компанию «наехали» хулиганы с соседней улицы. Силы были явно не равны, и ему с друзьями пришлось прятаться в подъезде дома, где жил один из них. Но время шло, и надо было идти по домам, а «противники» (они были старше и «поддатые» к тому же) не расходились, а потом и вообще выдвинули условие: «Будем драться один на один, каждый с каждым и потом по домам». Тут ещё подошли взрослые парни и со смехом (бесплатное развлечение же!) поддержали эту затею. Он смертельно испугался, никогда до этого ему не приходилось вот так «махаться» один на один, он с детства умел обходить «острые углы» и драться не умел в принципе. В конце концов, вышел только его друг, лидер класса и заводила всех их игр, а остальных отпустили, заставив бежать. И Он ПОБЕЖАЛ, он не вышел вместе с другом, не переборол свой страх, он сломался. На следующее утро друг (с «фингалом» под глазом) взахлёб рассказывал как «махался» (старшие не дали им долго мутузить друг друга и растащили), а потом взрослые парни даже налили «бойцам» по полстакана бормотухи. Друг в своей эйфории (а он стал уважаемым «пацаном» во всей округе) даже не заметил, что Он испугался и убежал, сказав: «Эх, жалко ты ушёл домой, а то бы мы их на пару отделали!». Потом были и другие случаи, но тот день Он не забудет до гробовой доски. У каждого пацана бывает в жизни такой вот «вечер» и важно, КАК он закончится.
Потом, в дальнейшей жизни Ему приходилось драться, но всегда это было по-пьяни, когда страх слабел под действием алкоголя. Все эти «битвы», в основном, заканчивались для Него печально (синяками и даже выбитыми зубами), но, тем не менее, Он всегда гордился («про себя» конечно) этими своими «подвигами», ведь Он не испугался своего Страха, почти победил его! Об одном таком случае Он вспоминал с огромным удовольствием, правда, о своём «удовольствии» он старался не распространяться.
Однажды Его захотели убить. Обыкновенная ссора во время бытовой пьянки, так вроде бы называется это в милицейских протоколах. Он выпивал со своим другом (бывшим уже конечно) у себя дома, начались ненужные воспоминания, а потом и взаимные упрёки. Кончилось тем, что друг направил на него заряженный обрез, причину, по которой у того оказался обрез, мы опустим, это не главное. Главное в том, что Он не испугался, мгновенно оценив обстановку Он ударил по руке друга сжимающей оружие ногой. Прозвучал выстрел, видно друг действительно настроился стрелять. «Пыж» отбил у куклы, которую одевают на чайник, голову и врезался в стену, дыра от него по-прежнему красуется у Него на кухне. Далее Он дважды ударил друга по лицу, и надо признаться тот был ещё более удивлён этим, чем-то, что Ему удалось увернуться от «пыжа». А Он даже испугаться не успел, хотя конечно может это спиртному надо сказать спасибо.
Но в основном же, Он очень удачно избегал конфликтов, был большим дипломатом, умеющим выпутаться из сложных ситуаций без размахивания руками и почти всегда без урона своей репутации. Особенно это удавалось на людях, попадая же в «ситуации» без посторонних глаз, проще говоря, когда никто ни когда бы ни узнал о его поведении, Он мог опять просто УБЕЖАТЬ, как в прямом, так и в переносном смысле. И за это Он себя ненавидел, а заодно ненавидел всех, а особенно тех, кто ненароком всё-таки становился свидетелем его позора (хотя Он старался всячески этого избегать), или догадывался об этом.
Самое интересное, что его пугала не боль, не боязнь оказаться на больничной койке или просто остаться инвалидом, а то, что он будет выглядеть в драке смешным и беспомощным. Драться он не умел, и ему казалось, что все его возможные удары и движения будут вызывать только жалость и смех. Он не боялся быть избитым, он боялся выглядеть жалким ничтожеством. Этот свой страх Он тщательно скрывал и даже пытался всячески его побороть, ходил, например тёмными переулками, проходил как можно ближе к компании подвыпивших парней, заходил в самые злачные заведения. Все эти «мероприятия по воспитанию собственного Я» он проводил только в одиночку, так как его пугал только «публичный» позор, перед самим собой выглядеть трусом было не так противно.
Эта боязнь выглядеть «смешным» преследовала его с детства. Этот шёпот за спиной, хихиканье в его адрес очень раздражали и угнетали Его. Больше
Говорить «нет» легко и просто, когда сам ни о чём не просишь. Этому тоже пришлось учиться. Но, стараясь жить не «напрягая» других, Он, естественно, терпеть не мог, когда пытались «напрягать» его.
Ненависть к окружающим как не странно вылечила его от многих комплексов. А «комплексы неполноценности» у него были всегда и по многим поводам. В детстве, а вернее отрочестве, у Него был страшный просто комплекс, по поводу отсутствия растительности на лобке. У всех его друзей уже имелись густые заросли, а его член был голым. Он всячески избегал прилюдно раздеваться, будь то в школе перед уроком физкультуры, или в пионерском лагере, в банные дни. К тому же у него был небольшой член, и этот факт очень Его расстраивал. Уже потом, начав так сказать, полноценную «половую жизнь», Он понял, что величина члена далеко не главное, а для некоторых женщин, так и вообще ни какой роли не играет. Но в баню, Он ходить не любил, всё-таки комплекс «маленького члена» для мужчин пропадает только с полной потерей надобности в самом члене.
Ещё был комплекс «маленького роста». До восьмого класса Он стоял на уроке физкультуры предпоследним в шеренге, боже какие были переживания по этому поводу. И Он начал борьбу и одержал победу, о которой до сих пор очень любил рассказывать. Килограммы моркови были съедены, по квартире передвигался только на «цыпочках», старался, дотянутся до потолка, висел на двери с привязанными к ногам гантелями – всё было брошено на борьбу за «сантиметры». Может, это и помогло, а может, просто время подошло вырасти, но в девятый класс Он пришел третьим по росту, девочки это быстро оценили.
А именно «девочки» были ещё одним очень большим его комплексом. Ну не мог Он вот так запросто подойти к понравившейся ему девчонке и хотя бы заговорить. Какие муки Он испытывал, когда узнавал, что «его девушка» гуляет с другим! А так как обладал хорошим вкусом, то его естественно угораздило влюбиться в первую красавицу школы. Эта была единственная женщина, кроме ещё будущей жены, за которой Он что называется «бегал». И всё-таки упрямец добился своего. Нет, переспали они гораздо позже, когда Он был уже женат, и после школы прошло лет восемь. Но уже на «выпускном» они гуляли всё ночь и целовались – она выбрала Его, и это было счастье. Гораздо позднее Он узнал, что, оказывается, из-за него в классе бушевали «египетские» страсти в девичьем коллективе, а он-то несчастный комплексовал и отчаянно занимался онанизмом. Правда, и времена тогда были совсем другими, и комплексами страдало всё общество. Потерять девственность в школе, было, сродни подвигу.
И в дальнейшем его взаимоотношения с противоположным полом складывались по очень интересному сценарию. Приглянувшуюся женщину Он старался как бы и не замечать, и уж боже упаси, ни когда не старался «уломать», ибо свято верил ловеласу Александру Сергеевичу: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Прав Пушкин, ой как прав, проверено! В результате женщины чуть ли не за шиворот тащили Его в постель: зато какое удовольствие получаешь, когда женщина «хочет», ну очень «хочет»! Он никогда не понимал насильников: что за удовольствие принуждать бабу, а ещё более не понимал тех, кто годами уламывал, ноя и пуская слюни. Что за интерес, когда тебе «дают» только чтоб отстал? Женщина должна хотеть мужчину, ну или уж просто хотеть трахаться, насилие Он не приемлил, как и «пиздострадание». Например, когда Он семь лет «заливал» свои невзгоды водкой, проблемы секса стояла очень остро. Жена естественно не «давала», она вообще жила в другой комнате. И Он, обладая утончённой натурой, брезговал блядями (да и денег хватало только на выпивку), а поэтому мастурбировал долго и отчаянно.