Xамза
Шрифт:
– Нет, нет!
– вытянув вперед ладонь, быстро заговорил незнакомец.
– Не уменьшайте моей надежды...
Неожиданно с ним произошло что-то странное. Голос его дрогнул. Он вдруг как-то обмяк и надломился. Из старика словно вынули стержень. И ничего не осталось от той уверенности, с которой он ступил на площадку перед мазаром. Сгорбленный, стоял перед главным шейхом старый, уставший, близкий к отчаянию человек.
– Я принес к вам моего сына, - поникшим голосом сказал старик и показал на носилки.
(Вглядевшись,
– Это мое единственное дитя!
– проникновенно и горько продолжал старик.
– Неизвестная миру болезнь вот уже несколько лет истязает его - он не может стоять на ногах. Я побывал с ним во многих местах. Медицина бессильна. Остается последняя надежда - милосердие святого Али...
– Как ваше имя?
– строго спросил Миян Кудрат.
– Мебува.
– Кто вы?
– Торговец.
– Пророк Магомет всегда хорошо относился к торговле, - назидательно сказал главный шейх гробницы.
– Считал ее одним из самых достойных занятий для мусульманина.
Старик выпрямился. В глазах его снова засветилась гордость и независимость. Он опустил руку в карман и достал большой желтый кошелек.
Шейх Махсум привычно вышел вперед, чтобы принять пожертвование, но смотритель гробницы сам взял кошелек и открыл его.
– Не много ли здесь?
– прищурился Миян Кудрат.
– Вы слишком щедры...
– Жизнь сына для меня бесценна, - сказал Мебува, - а милосердие святого Али неоценимо.
– Достойный ответ, почтенный Мебува, - согласился смотритель и передал кошелек Махсуму.
Медленно подойдя к лежащему на носилках мальчику, главный шейх долго смотрел на больного. Потом откинул цветастую накидку и начал щупать скрюченные ноги, тело, руки, плечи.
Положил руку на лоб.
– У него очень высокая температура, - сразу определил шейх.
– Да, да, она держится вот уже несколько месяцев, - поспешно подтвердил Мебува.
– Вы упустили время, - выпрямился Миян Кудрат, - болезнь задела суставы, а температура ослабила сердце...
– Лицо сберегателя усыпальницы было равнодушно, непроницаемо. Весь его вид говорил о том, что старик сам виноват в тяжелом состоянии своего сына.
– Но есть надежда, что святой Али...
Мебува рухнул на колени.
– Я умоляю вас, великий человек!
– жалобно заговорил старик.
– Спасите моего сына!.. Я не пожалею ничего, чтобы возблагодарить святого Али-Шахимардана.
– Нужно сильное средство, - холодно произнес главный шейх, - очень сильное, чтобы встряхнуть весь организм вашего сына.
– Я согласен, я согласен на все, - горестно закивал головой Мебува.
Смотритель гробницы подозвал к себе шейха Махсума.
– Где дервиши?
– Божьи люди сидят там, за мазаром, - показал рукой Махсум.
– Они
– Позови их.
Чем больше всматривался Хамза в лежащего на носилках больного мальчика, тем сильнее охватывала его сердце жалость к нему. Но еще больше жалел он старика отца, стоявшего на коленях перед носилками. Если даже ему, Хамзе, было так тяжело карабкаться сюда, на гору, то каково же было подниматься по этим высоким ступеням старому Мебуве?
Хамза посмотрел вниз, в долину реки. Как красиво было вокруг! Как ярко и приветливо светило солнце, серебря снежные верхушки гор! Как весело и молодо зеленели вдали луга, покрытые цветастой накидкой тюльпанов и маков! Как таинственно и загадочно плыло на фоне черных скал белое облако, похожее на большого лебедя или скорее на сказочный ковер-самолет из "Тысячи и одной ночи"...
А больной мальчик на носилках не видит ничего этого, потому что он не может даже приподнять голову. И старик Мебува тоже не видит, потому что глаза его залиты слезами.
Почему же должны мучиться эти люди, если все так хорошо и красиво вокруг - солнце, небо, горы, луга, цветы, облака?
Грустно сделалось на душе у Хамзы. Ему вдруг очень захотелось чем-нибудь помочь старику Мебуве.
– Ата, позвал Хамза отца, трогая рукав его халата, - а ты не можешь вылечить этого мальчика?
– Нет, сынок, не могу, - вздохнул Хаким.
– Я всего лишь обыкновенный табиб. А ему не сумели помочь даже ученые доктора.
...Из-за угла мазара показалась толпа дервишей, одетых в разноцветное тряпье и острые конусообразные шапки. С шумом и гвалтом окружили они носилки, звеня висящими на поясах медной посудой и железным хламом.
– Эй, божьи люди!
– зычно крикнул Миян Кудрат.
– Довольны ли вы пищей, которую послал вам Али-Шахимардан?
– Довольны! Рахмат!
– кривляясь и гримасничая, закричали в ответ дервиши.
– Святой Али хороший хозяин!
– Тогда устройте нам радение, но только настоящее радение!
– двинулся к дервишам главный шейх.
– К нам прибыл смиренный мусульманин, у сына которого в сердце поселились дьяволы! Только вы одни, самые честные и праведные мусульмане, можете изгнать их. Ло иллохо! Илло оллоху!
– Е-хув! Е-хак!
– завопили дервиши.
– Ло иллохо! Илло оллоху! Е-хув! Е-хак!..
Что тут началось! Даже много дней и недель спустя не мог забыть маленький Хамза этого жуткого зрелища.
Напутствуемые высшим духовным лицом Коканда и Маргилана, дервиши начали топтаться на месте, качаться из стороны в сторону, трястись, прыгать, подскакивать, приплясывать, то и дело вскидывая вверх руки, задирая ноги, запрокидывая головы. Они запричитали, заплакали, заголосили, завыли так, как не смогла бы сделать это тысяча отборных злых дивов и дьяволов.