Xамза
Шрифт:
Ибн Ямин не помнил, как он выскочил из толпы. Чалма упала с его головы и волочилась за ним.
– Хамза, вернись!
– испуганно закричал лекарь.
– Назад, Хамза! Тебя убьют!
Он споткнулся и упал.
Он уже слышал свист камней над головой...
И в эту минуту на площадке перед мазаром снова произошло невероятное, в который уже раз за этот день.
– Стойте, люди!!
– вдруг загремел голос Мияна Кудрата.
– Остановитесь! Не надо бросать камни!..
Гулкое эхо многократно повторилось
– Внимайте мне, люди!
– напрягаясь еще сильнее, взывал главный шейх. Слушайте меня, мусульмане!.. Аллах снова озарил мою душу!.. Произошло диво дивное! На престоле всевышнего принята просьба этого мальчика!.. Только сегодня на ваших глазах была отрезана его ритуальная косичка... Только сегодня принял святой Али этого мальчика под свое покровительство!.. И вот он уже посылает ему свою первую милость, свою первую помощь, свое благословение!.. Этот мальчик, этот невинный и безгрешный младенец просил не бросать камни в грешника Мебуву!.. Святой Али-Шахимардан не заставляет долго ждать достойных!.. Святой Али выполняет просьбу мальчика, святой Али прощает Мебуву, как бы ни были велики его грехи перед нашей гробницей... Иди, Мебува, ты избавлен, ты прощен...
Али-Шахимардан дарует тебе жизнь... Аллах акбар! Велик аллах и велики дела его! Да сбудется воля всевышнего над всеми нами.
Аминь!
И смотритель гробницы, как и подобает мусульманину, молитвенно провел ладонями по лицу.
– Аминь!
– глухо отозвалась толпа, повторяя ритуальное движение главного шейха.
Величественным, медленным жестом, вновь обретая всю свою значительность и важность, Миян Кудрат вытянул обе руки в ту сторону, где стояли Хамза и Хаким.
– Чело этого мальчика, - торжественно возвысил голос Миян Кудрат, показывая на Хамзу, - было позлащено сегодня взиманием всевышнего... Да будет долгой жизнь этого мальчика!
Да будет высокой его доля! Аминь!..
– Аминь!
– повторила толпа.
Нет, не случайно носил Миян Кудрат титул высшего духовного лица Коканда и Маргилана. Высокий сан хранителя и сберегателя гробницы Али-Шахимардана был возложен на него по праву. Вряд ли нашелся бы на всем белом свете человек, который сумел бы так вовремя услышать голос всевышнего.
Богохульство Мебувы лишило Мияна Кудрата его всегдашней осторожности и выдержки. Ослепленный ненавистью к старику, в припадке неуправляемого гнева он дал волю своим чувствам, приказав забросать Мебуву камнями.
И сразу же пожалел об этом.
Два трупа перед святой гробницей в один день - это было много. Тем более трупы отца и сына. Святой Али должен дарить исцеление во славу усыпальницы, а не сеять смерть. Тем более близких родственников, отца и сына, почти целой семьи. Известие о таком событии, как ни объясняй его волей самого аллаха, разошлось бы худой молвой по всей округе, по всей Ферганской долине.
Но было уже поздно. Камни уже
И тут неожиданно пришла помощь.
От этого странного мальчугана Хамзы.
Несколько секунд было дано главному шейху на размышление.
Но недаром считался Миян Кудрат лучшим толкователем воли Али-Шахимардана в таких обстоятельствах, когда острая ситуация требовала защитить не только славу гробницы, но и всю мусульманскую веру.
И его осенило.
Он любил такие напряженные моменты, когда нужно было выходить на поединок с неизвестным решением и лихорадочно искать его, чтобы переломить настроения большого количества людей, сломать волю толпы, навязать ей свою волю и позвать за собой, повести туда, куда было нужно ему.
Собственно говоря, это и было его профессией - умение увлекать людей за собой, умение склонять их на свою сторону, способность сурово и властно пасти мусульманские души, лишая их хозяев возможности думать и чувствовать самостоятельно, вгоняя все разнообразие и богатство духовных человеческих проявлений в однозначные уложения кооана и шариата.
И он преуспевал в этой нелегкой профессии, святой Миян Кудрат, местоблюститель гробницы Шахимардана, всегда выходя победителем из поединков с настроениями паломников, дервишей, фанатиков - любой религиозной толпы.
...Носильщики подняли на плечи носилки с телом мертвого сына Мебувы и двинулись к спуску со скалы. Шейхи Бузрук и Хурумбай вели старика, поддерживая его с двух сторон под руки. Паломники расходились. Несколько человек вызвались проводить Мебуву до выхода из ущелья и дальше - до кишлака Вадил, где он смог бы нанять повозку.
Около Мияна Кудрата остался только шейх Махсум.
– Позови ко мне отца этого мальчишки... Хамзы, - приказал смотритель гробницы.
Махсум привел ибн Ямина.
Низко склонив голову, стоял перед Мияном Кудратом лекарь Хаким.
– На твоем сыне грех, - тихо, чтобы не слышали окружающие, сказал смотритель гробницы, - но ты сам, видно, благочестивый и праведный мусульманин, и поэтому я прощаю твоего сына...
– Да быть мне вашей жертвой, - пробормотал ибн Ямин, - мой сын не понимал, что делает, он еще совсем несмышленыш...
– Вернешься домой - собери почтенных людей и молитвами выгоняй из мальчишки злой дух дерзости, - посоветовал Миян Кудрат.
– Ваши наказы будут исполнены, - закивал головой Хаким.
– Ваше святое дыхание коснулось моего сына, и если аллах и моя вера позволят мне, я постараюсь вырастить из Хамзы верного проповедника нашей великой религии, корана и шариата.
– Аминь, - одобрил Миян Кудрат программу воспитания Хамзы.
– Да помогут тебе в твоем святом деле дух Шахимардана и твердая воля аллаха.
Ибн Ямин поклонился, достал из кармана халата мешочек - кисет с серебром (последний, отложенный на обратную дорогу)