Xамза
Шрифт:
Как только вошел шейх, она резко подняла голову, потом сжалась в комок, закрыла ладонями лицо.
– Опять ничего не ела, - с ласковым укором произнес Исмаил. Не дождавшись ответа, он покачал головой: - Вчера ты не хотела снять паранджу и вынудила меня позвать на помощь женщин. Они силой открыли тебе лицо. Сегодня ты голодаешь, и это нехорошо. Без еды потеряешь много сил. Нельзя быть такой упрямой. Надо покориться судьбе. Сопротивляться ей грешно.
Так сказано в шариате. А что может стать с женщиной,
Санобар не отнимала рук от лица.
– Знаешь, что с тобой станет?
– Отец мне говорил, - прошептала Санобар, не поднимая головы, - мне будет очень плохо. Но мне и сейчас плохо.
– Презрев заповеди священного шариата, ослушавшись своего отца, ты хочешь уехать в город. А город есть пристанище всех греховников и греховниц... Кто поддастся наущениям шайтана, тому не миновать на том свете ада огненного. Он вечно будет гореть в огне, его будут жалить скорпионы и гадюки, питаться же он будет отравленными плодами ядовитых деревьев.
И его будут пытать там многие века!
Шейх умолк. Санобар легла на траву лицом вниз. Плечи ее вздрагивали, она плакала.
– Есть только один путь избавления - смириться с судьбой, - снова заговорил шейх.
– Ты должна подчиниться воле своего отца. Женщина не в силах противиться проискам шайтана, он легко может околдовать ее и сбить с пути. Ты дочь одного из самых набожных мусульман нашего кишлака. Поэтому все мои помыслы отныне только об одном - уберечь тебя от грехопадения. Не каждого я удостаиваю такой милости...
Плач Санобар перешел в рыдания. Исмаил, решив поднять ее, наклонился и положил ей руки на плечи.
– Вставай!
– приказал он.
Санобар, рыдая, не двигалась с места.
Шейх, теряя терпение, обхватил девушку. И вдруг услышал какой-то шорох около калитки. Быстро отдернул руки. Поднял голову и увидел Рукию, которая со злым выражением на лице смотрела на него.
Явно рассчитывая на то, что Рукия услышит его, Исмаил ласково и назидательно сказал Санобар:
– .Подумай о моих словах, дочь моя! Только смирившись со своей судьбой, ты удостоишься милости аллаха и любви отца.
Ведь недаром же говорят: благословение родителей - благословение аллаха. Вставай же и поешь, а то заболеешь. Я зайду к тебе через некоторое время и молитвами начну изгонять из тебя злых духов.
Рукия еле успела отскочить от калитки и спрятаться. Шейх, шатаясь как пьяный и весь содрогаясь от неудовлетворенного желания, прошел мимо, не заметив ее. Рукия так злорадно посмотрела ему вслед, словно бы хотела сказать: "Чтоб ты сдох, похотливый святоша, чтоб тебя свинья укусила! Ты все-таки не добился своего. Молодец, Санобар!"
На берегу реки строители возводили на кирпичном фундаменте каркасную стену
Мимо них прошел Шадман.
– Шадман-ака не хочет нас даже приветствовать, - шутливо заметил Амантай.
– Похоже, что шейхи совсем заколдовали его, а?
– Никто меня не заколдовал, - хмуро огрызнулся Шадман.
– Просто не хочу работать напрасно. Одна чайхана у нас уже есть и все время стоит пустая. К чему же вторая?
– Какая чайхана? Где она?
– с удивлением спросил Амантай.
– Какая? А чайхана Бузрук-ишана?
– Ха! Сказали тоже! Это чайхана для баев и байчиков.
А у нас будет бедняцкая чайхана. Между прочим, для таких, как вы, Шадман-ака...
– Чай дешевле и лепешки пышнее будут в этой твоей бедняцкой чайхане, что ли?
– съязвил упрямый Шадман.
– Или, может быть, вы будете раздавать бесплатный лагман?
– Все будет у нас и дешевле, и вкуснее, и честнее!
– не сдавался Амантай.
– А самое главное - тут не будет интриг и сплетен, а вместо вранья шейхов мы будем слушать по радио о всем новом, что происходит в мире. Будем также читать книги и учиться грамоте.
– Стой, стой!
– вдруг закричал Шадман на Амантая.
– Кто так ставит двери, бестолковая твоя голова! Ну-ка дай сюда топор... Здесь нужно стесать немного...
– Не влезает, - сказал устало Амантай.
– Если не влезает, значит, нужно ломать?
– ворчал Шадман.
– Держи дверь прямее, кому говорят?!
К строительной площадке подошел Хамза.
– Вот здесь у нас будет зал для любителей чаевничать, - рассказывал Хамза.
– А здесь будем показывать представления.
А вон там - учиться грамоте...
К нему подбежал раскрасневшийся, разгоряченный Алиджан.
В руке он держал молоток.
– Хамза-ака!
– радостно закричал Алиджан.
– Половина уже готова! Посмотрите, как люди работают... А если позвали бы какую-нибудь артель, возились бы не меньше двух-трех месяцев.
Вот про это, наверное, и говорят: если всем вместе погнаться, то и зайцу не умчаться, а?
– В этом вся суть, - сказал Хамза, - работать вместе. Вот почему партия и предлагает коллективизацию сельского хозяйства.
Шадман-ака, подняв голову, посмотрел на Хамзу и, ничего не сказав, продолжал устанавливать косяк двери.
Как говорится, не успели и оглянуться, а красная чайхана уже готова... Вынесли стружки, повесили на стену портрет Ленина, в самой большой комнате установили длинный стол и накрыли его красной материей.
У входа в чайхану уже хлопочет чайханщик. Расставил несколько десятков пиалушек, притащил самовар. А рядом, делая вид, что отдает важные распоряжения, Валихан - председатель сельсовета.