Взвод
Шрифт:
– Тогда и решили отступать?
– Да нет… – покачал головой Долматов. – Мы злые были. Ничего не понятно, связи нет, кругом трупы… Потом, когда подошли танкисты и сказали, что дивизия накрылась, стало ясно, что городок не удержать. А умирать без толку расхотелось, – прямодушно признался Андрей. – Решили идти сюда, к старой базе.
– Тихо дошли?
– Да ну… Какое там… Два раза с этими тварями дрались, те местность прочесывали, искали выживших. Почти две недели добирались, в лесу, сами знаете, снега по пояс, зимой дороги
– А кто командовал?
– Старшина Булганин. Он и сейчас там. – Долматов кивнул в сторону зарева от затухающего пожара.
– Ясно… – Иван, получив общее представление о положении дел, решил, что пора выбираться, – хоть стрельба и стихла, но старые укрепления больше не годились в качестве долговременного укрытия – он уже усвоил, что Чужие, потерпев поражение, стремятся любой ценой подавить возникший очаг сопротивления.
– Надо уходить, Андрей… Техника есть?
– Нет, – покачал головой Долматов.
– Тогда пешком. – Иван огляделся в поисках Биша и внезапно заметил, что пес лежит в двух шагах от него, тяжело дыша.
Он тихо позвал его, но Биш не отреагировал, тогда Иван закинул «шторм» за спину, поднял пса на руки и сказал, обернувшись к Долматову:
– Веди на базу.
Над старыми укреплениями царил багряный сумрак.
Кустарник выгорел практически полностью, но дальше огонь не пошел, его остановил оказавшийся под ветром участок асфальтированной дороги.
Теперь с воздуха обнаружить эту точку – плевое дело… – подумал Иван, вслед за Долматовым спрыгивая в ход сообщения, бетонные стены которого навек сохранили отпечаток досок, служивших опалубкой при строительстве.
Вообще, в былые времена пусковые шахты ракет и окружающую их инфраструктуру маскировал все тот же лес: деревья росли по всей территории, надежно укрывая расположение от обнаружения с воздуха, но в период ликвидации базы большинство древесной растительности погибло, в основном из-за небрежности ликвидаторов, которые, стремясь уложиться в отведенный им лимит времени, не очень-то считались с окружающей природой. Когда Лозин впервые побывал тут, повсюду желтел обнаженный бульдозерами песок, из-под которого выпирали углы бетонных конструкций, и лишь кое-где на изуродованной проплешине росла трава да пробивались первые побеги кустарниковой поросли.
Позже, когда он был переведен в военно-космические силы и возникла необходимость в удаленном от части тренировочном комплексе, он вспомнил про эту заброшенную точку. Сюда послали инженерный взвод, который расчистил зарытые бульдозерами входы, распечатал поржавевшие стальные двери и очистил вентиляционные колодцы, возобновив естественную циркуляцию воздуха в затхлых, частично подтопленных подземных укреплениях.
Кустарник за прошедшие годы густо разросся, желтый песок затянуло мхом, и вот теперь все сгорело, вновь превратив район бункеров в уродливую, обугленную
…На верхнем этаже, в гулком квадратном помещении с узкими амбразурами, обращенными в сторону дороги, пол щедро усеивала россыпь стреляных гильз. Этот укрепленный участок бункера в прошлом был караулкой – восемь подобных долговременных оборонительных точек располагались по периметру базы.
Сейчас у амбразуры дежурили два человека. Вокруг царил полумрак, остро пахло гарью пожарища, гильзы звонко перекатывались под ногами.
Заметив Долматова, который, пригнувшись, первым прошел сквозь низкий дверной проем, один из бойцов, державший под прицелом вход в бункер, негромко спросил:
– Кто?
– Свои, Паша, не дергайся, – ответил Андрей.
– Ну, нашел его? – раздался из темноты второй голос.
– Нашел, – ответил Долматов, посторонившись, чтобы освободить путь Лозину.
Иван опустил безвольное тело Биша на холодный бетонный пол и, выпрямляясь, сказал, ощущая в эти мгновенья горькую, щемящую радость:
– Почему не докладываешь по форме, Багиров? – с нарочитой строгостью спросил он и тут же, не выдержав, раскрыл объятия, делая шаг навстречу онемевшему от неожиданности бойцу…
Живы… – Эта мысль билась в голове, затмевая все остальное.
Через пару минут в бункере собрался весь личный состав подразделения.
Когда прошел шок от неожиданной встречи, стихли сбивчивые от волнения вопросы, Иван, обменявшись крепкими объятиями с каждым из бойцов, вдруг негромко скомандовал:
– Взвод, строиться!
Эти слова, произнесенные в гулкой тиши бетонного бункера, прозвучали словно магическая формула внезапного возрождения к жизни.
Лозин внимательно смотрел на изменившиеся лица и видел, как разглаживаются их напряженные черты, а в глазах проявляется странный блеск.
Произнесенная им фраза являлась для них гораздо большим, чем сухая формулировка повседневного будничного приказа, – только сейчас, заметив этот блеск в глазах бойцов, Иван до конца понял, как тяжело давалась им неопределенность, как трудно было сидеть тут в ожидании, неведении, на грани моральной безысходности…
– Булганин, доложить обстановку!
Старшина сделал шаг вперед:
– Атака отбита, раненых нет. Визуальное наблюдение зафиксировало старт неопознанного корабля.
– Всем вольно… – Иван стоял напротив строя, по-прежнему всматриваясь в знакомые лица… Бойцы ждали от него чуда, потому что воскресший командир уже вернул им утраченное ощущение единства, и это стоило всех невзгод трехмесячного ожидания в точке сбора.
Чудо он им предложить не мог. Лозин вместе с радостью испытывал в эти мгновенья потаенную боль, потому что знал: он пришел не для того, чтобы вернуть утраченный уклад жизни, а чтобы востребовать их для смертельной схватки с врагом…