Взвод
Шрифт:
Это нужно было пережить, как страшную болезнь, чтобы в критический момент уже не леденеть, не теряться от сонмища противоречивых чувств, которые пытались сейчас растерзать его душу.
Лозин не знал, выдержит ли он это испытание реальностью, наверное, потому и пошел через зону руин…
Если он неспособен к осознанному сопротивлению, то лучше захлебнуться ненавистью сейчас, дать ей волю и погибнуть в неравной схватке с чужаками – так будет правильнее, чем отыскать людей, вселить в их души надежду, а потом сорваться
Конечно, рассудок Ивана не формулировал столь четкие, однозначные мысли, он переживал все это внутри себя, на уровне ощущения невероятной моральной боли…
…За знакомыми площадками приземления, где на непаханой целине уже повсеместно выкинул свои стрелы люпин, он вышел наконец к небольшой деревушке, в крайнем доме которой до последнего времени скрывались Настя и Джон.
Страшный путь был пройден, и, когда Иван увидел Биша, застывшего, будто черное изваяние, у хлипких, подгнивших перил, ему показалась невероятной такая безоговорочная вера пса в то, что за ним обязательно придут.
Что стоило сильному здоровому животному перегрызть веревку или хотя бы посильнее рвануть привязь, ломая потемневшие от времени деревянные балясины, но Биш двое суток просидел рядом с нетронутой едой, которую второпях оставила ему Настя.
Иван дошел до крыльца, сел рядом с Бишем, положив на колени автомат, и вдруг понял, что иссиня-черный пес, неизвестно где и как приблудившийся к Насте, не просто друг… Умное животное стало для него в этот миг немым символом веры, которую нельзя предать…
Лозин не мог видеть со стороны свое пепельно-серое лицо, как не ощущал того, что по щекам катятся слезы, пока теплый, шершавый язык Биша не начал слизывать их…
Пустота, рожденная чудовищными картинами разрушений и смерти, медленно отступала, а на ее место возвращалась душа, опаленная, почерневшая, но несломленная.
Теперь он знал, как выглядит Земля, а теплый язык пса, слизывающий слезы, нашептывал на подсознательном уровне: ты не одинок в этом мире, тебя ждут, в тебя верят, как верил и ждал я, но каждый несет свое бремя…
Бремя воина.
Прошли годы с той памятной ночи, когда он, сидя на накрененной палубе изрешеченного пулями танкера, впервые осознанно решил порвать с войной, отдать себя делу не менее рискованному, но более осмысленному, и вот круг замкнулся…
– Нам нужно идти… – вставая, сказал он Бишу. Сняв с пса ошейник, Иван зашел в дом, отыскал ноутбук и, вновь появившись на крыльце, добавил, обращаясь к псу, как к человеку:
– Мы должны отыскать мой взвод. Они не могли стать рабами Чужих.
В ответ прозвучало лишь глухое рычание, но Лозин скорее говорил с самим собой, понимая, что в данной ситуации можно рассчитывать только на монолог…
Впереди лежали еще сто пятьдесят километров пути по оскверненной, изуродованной земле, навстречу слабой, призрачной надежде, но для Ивана она являлась единственным шансом отыскать тех людей, на которых он мог положиться в
Ему как воздух нужны были они – бойцы его взвода, с которыми он мог без опаски разделить навалившееся бремя…
Корабли Чужих прочесывали местность.
Лозин издалека заметил растянувшуюся в небесах цепь черных объектов, которые беззвучно скользили параллельно поверхности земли на высоте полукилометра.
Опасность настигла его в тот момент, когда Иван, проходя через очередную обезлюдевшую деревню, обратил внимание на отдельно стоящий двухэтажный коттедж, окруженный сосновым редколесьем.
Не зная, какими системами сканирования оснащены черные корабли, Лозин поспешил укрыться под ближайшим, крытым оцинкованной жестью навесом, в расчете что тепло нагретого солнцем металла скроет его не только от визуального обнаружения, но и стушует термальный всплеск человеческого тела.
– Биш, ко мне!.. – негромко приказал он, и понятливый пес, на протяжении всего пройденного пути демонстрировавший свою сообразительность, тут же внял команде и забежал под навес. Высунув язык, он уселся между поленницами дров, часто дыша и выказывая полное пренебрежение к скользящим в лазурных небесах объектам.
Минуту спустя Иван понял, что выбрал верный способ укрытия. Корабли Чужих проплыли над деревней, даже не притормозив свой полет, значит, их сенсоры не обнаружили внизу ничего экстраординарного, отличающегося от общего фона местности.
Задаваться риторическим вопросом о причинах их появления Иван не стал – все и так было ясно: черные корабли искали людей, оказавших столь жесткое сопротивление пришельцам на территории покинутой воинской части.
С точки зрения лейтенанта, подобная акция выглядела запоздалой, но он по-прежнему не знал той логики, которая лежала в основе действий чуждого разума, а примерять к иной форме жизни чисто человеческие стереотипы было, по его мнению, глупо.
На минуту в душу закралось острое беспокойство за оставшихся на базе МЧС, но Иван тут же отогнал эту мысль – подземные бункера отлично замаскированы, и если Херберт не нарушил его запрета на развертывание каких бы то ни было устройств связи, то обнаружить комплекс с воздуха не представлялось возможным.
Пока он размышлял над вопросами безопасности, редкая цепь черных кораблей миновала деревню и начала удаляться в сторону обширного лесного массива, раскинувшегося на сотни километров, до самой границы с прибалтийскими государствами.
Путь Лозина лежал в том же направлении, но теперь он знал, что Чужие заняты активным поиском горстки выживших людей, и, приблизительно оценив скорость прочесывания, мгновенно выработал адекватный способ защиты: ему следовало передвигаться по лесным дорогам, избегая основной автомагистрали и не обгоняя при этом ушедшие вперед корабли. Соблюдая разумную дистанцию и осторожность, он сможет достаточно быстро добраться до места назначения, не рискуя при этом быть обнаруженным.