Взрыв
Шрифт:
— Забыла.
— Хватит шутить. Так где мы с ним встречаемся?
Хоа, притворяясь, что не расслышала, взялась за штопку. Брат начал сердиться:
— Слышишь, что я говорю?
Хоа вздернула вверх подбородок, так что ее коротенькая косичка упала за спину, и рассмеялась:
— Да слышу же! Ишь какой злюка! Вот возьму и ничего не скажу Туану, тогда будешь знать!
Тхань по опыту знал, как справиться с сестренкой. Лицо его стало серьезным.
— Брось баловаться, отвечай! — И, подражая голосу отца, когда тот беседовал с жителями поселка, Тхань серьезно произнес: — Речь идет об очень важном деле!
Теперь Хоа уже не улыбалась. Испугавшись, она медленно, по слогам повторила:
— У…
— Правильно, молодец!
Тхань вышел из дому. Сегодня вечером действительно у них важное дело, а не просто прогулка. Уже более шести месяцев Тхань по поручению своего отца выходил на связь с вышестоящей подпольной организацией. Первое поручение ему было дано вскоре после ареста отца Туана. Что такое «вышестоящая организация», где она находится, Тхань не представлял. В его задачу входило являться на условленное место, передавать письма, получать документы. Место встреч постоянно менялось. Один раз — у кинотеатра, в другой раз — в магазине. Иногда на стадионе или на выставке…
Тхань даже растерялся, когда отец дал ему поручение. Дело в том, что еще раньше он вступил в подпольный пионерский отряд Борьбы за освобождение имени Ле Ван Тáма. И скрывал это и от отца и от матери. С начала 1962 года он между работой то продавца газет, то чистильщика обуви распространял листовки Национального Фронта Освобождения. Часто ему приходилось взбираться на высокие деревья и вывешивать знамена прямо в городе. В умении лазить по деревьям он уступал, пожалуй, только шимпанзе. Все эти дела — и листовки, и знамена, и дежурства, и многое другое — поручались в отряде ему, и все это он выполнял успешно. А когда Тхань начал работать связным у отца, то заниматься делами в пионерском отряде ему стало намного труднее. И не потому, что он ленился или не старался, а просто времени стало в обрез. Об одном Тхань всегда вспоминал с удовольствием: о том, что втянул в работу отряда своего ближайшего друга Туана.
Говоря точнее, ему не представляло особого труда это сделать. Мама ведь тоже говорила, что Туан — настоящий сын своего отца и что все беды, которые обрушились на его голову в связи с арестом родителей, только подтолкнули его к решению самому участвовать в подпольной работе.
А вскоре Туан стал выполнять поручения подпольной организации. Вначале в группе Тханя был только Туан. Через несколько месяцев к ним присоединился Ви — мальчишка, которому Тхань дал кличку «Око». Он был сыном тетушки Бай Чынг, дом которой стоял в начале переулка. Мать говорила, что отец Ви погиб по вине Дьема. Семья тетушки Бай Чынг, как и многие другие семьи католиков, переселилась сюда, поверив красивым обещаниям Нго Динь Дьема устроить их жизнь. Но Дьем обманул переселенцев. На месте не оказалось ни жилья, ни земли, ни скотины. Повсюду царили голод, нищета и болезни. Несколько младших детей в их семье умерли прямо в лагере для переселенцев. Натерпевшись вдоволь горя, мать вынуждена была пойти искать работу. Но глаза ее с тех пор никогда не просыхали от слез.
Как рваная одежда никогда не станет новой, так и лишения в их семье никогда не сменялись достатком. А потом отца насильно взяли в «национальную» армию, и он погиб во время одной из карательных экспедиций в лесах Тай-Нгуена в конце пятьдесят девятого года.
Ви на первый взгляд казался тихим и смирным, но на самом деле был отчаянным сорванцом. Еще до переезда Туана в этот переулок Тхань и Ви несколько раз дрались между собой, и все из-за пустяков. Ви никак не понимал, почему в поселке к нему так плохо относятся. А Тхань обозвал его Оком просто так, ради шутки. Кто бы мог подумать, что мальчик затаит в душе обиду за это. И они дрались. Но потом помирились и даже стали друзьями.
Ви ходил по вечерам продавать арахис. Со своей старой заржавевшей
В отряд Ви вступил после того, как его «сагитировал» Туан. Темнота темнотой, он тогда не умел ни писать, ни читать. А через три месяца, благодаря Туану, который по вечерам после работы забегал к другу, Ви научился читать газеты. Радость его была безмерной; ведь теперь он узнавал столько новостей, сколько раньше ему и не снилось. И все, что сообщалось в газетах, было ему в диковинку.
У него один за другим возникали вопросы, с которыми он не переставал надоедать Тханю и Туану: а почему газеты рабочих закрываются? Почему в официальной прессе то и дело пишут о «победах над Вьетконгом»? Правда ли это? А раз неправда, значит, сайгонские газеты все врут?
Туан помогал другу постепенно разобраться во всех тех вопросах, с какими еще недавно сам обращался то к отцу, то к матери. Друзья часто встречались и подолгу разговаривали обо всем, мечтали о будущем. Ви рассказывал, что родина его в провинции Хай Зыóнг и что он очень скучает по родным местам. Рисовые поля там широкие-широкие, кругом много пагод и костелов. Туану же хотелось как можно скорее увидеть маму и отца. Тогда бы они вместе смогли навестить бабушку, которая, как говорила мама, уже старая — ей больше восьмидесяти лет. Жила она где-то в центральной части Южного Вьетнама. А когда Вьетнам будет объединен, Туан уговорит родителей поехать на поезде в Ханой.
— Вот будем, Ви, хорошо работать, и все наши мечты сбудутся. Наш отряд носит имя Ле Ван Тама. Нам всегда нужно помнить о подвиге героя и быть достойными его…
Однажды вечером Тхань и Туан, едва они успели вернуться с работы, услышали резкий и протяжный свист. Это Ви вызывал их на встречу.
Тхань и Туан выбежали в переулок. Лицо Ви сияло от радости.
— А что у меня есть! — воскликнул он.
— Что? — в один голос спросили его друзья.
Глаза Ви стали совсем круглыми, он вплотную приблизился к ребятам и прошептал:
— Граната!
От удивления Тхань и Туан даже присели.
— Откуда? — после недолгого молчания спросил Туан, сдвинув брови.
Ви стал объяснять:
— Вы думаете, это шуточки, да? Знаете как с ней опасно! Того и гляди, рванет!..
И он тут же без передышки принялся со всеми подробностями рассказывать, как ему удалось раздобыть гранату.
Уже больше недели Ви каждый вечер крутился у военной казармы, расположенной в северном пригороде. Он продавал там арахис и постепенно завел знакомство с несколькими солдатами. Поначалу он вертелся только у ворот, а потом, набравшись храбрости, зашел на территорию казармы. Не теряя ни минуты Ви быстро осмотрелся по сторонам, стараясь запомнить каждую мелочь. И конечно, от его внимания не ускользнуло, где стоит оружие и лежат гранаты…
Два дня назад он уже хотел было выполнить свой план, но так и не решился. Ведь за всю жизнь он еще ни у кого ничего не украл! Дома мама всегда держала деньги в незакрытом ящике шкафа: знала, что дети никогда не дотронутся до них. И теперь, задумав взять гранату, похожую на плод манго, Ви растерялся. Руки предательски дрожали. Глаза в беспокойстве бегали по сторонам, он ежесекундно оборачивался, боясь, что кто-нибудь увидит. Да и как тут не переживать, не волноваться — уж если его схватят, то, как говорится, ему не сносить головы! И Ви струсил. Но уже вечером, вернувшись домой, он стал ругать себя за нерешительность: ведь так или иначе, а рисковать придется!