Взрослые игры
Шрифт:
– Оливия, я спала на простынях из полиэстера, там был нарисован человек-паук, и даже «Уоллмарт» постеснялся бы продавать их. – Она медленно обошла комнату. – Я еще и деньги за это платила. Кстати, это… хм, это для Анки. Я просто поставлю это на пол, пока не приду в себя, ладно?
– А за той дверью твоя ванная.
– Моя ванная? – Кейт открыла дверь и привалилась к ней.
– Ее использовали только как гостевую, ну а гостей у нас уже много лет не было.
Оливия окинула взглядом весь этот разгул кремового на кремовом: постельное белье, стены, мебель. Скукота. Она бы
– Мы можем повесить несколько постеров или картин, чтобы разбавить все это.
– Господи, Оливия! Я всегда мечтала называть домом нечто подобное…
Она почувствовала моментальное облегчение.
– Тебе нравится? – Все не заглушенные лекарствами паучки беспокойства тут же были сметены прочь. Ну или по крайней мере они попрятались глубоко в трещины ее разума.
– Нравится? Ты серьезно? – Кейт плюхнулась на кровать, но тут же вскочила, расправляя одеяло.
– Садись, а еще лучше, ложись и поваляйся. Делай что хочешь. Это твоя кровать и твоя комната.
Кейт послушно легла, а Оливия прошла к двойным дверям и широко распахнула их.
– Это твой гардероб. Тут есть любые полки, для обуви, ящики складывать вещи и для украшения, и так далее. За этой дверью – зеркало в полный рост, и пусть тебя не смущает зеркальный комод. Мой отец велел искусственно его состарить, потому что гости психовали, когда заляпывали его отпечатками пальцев. – Оливия плюхнулась на постель рядом с Кейт. – Ты уверена, что тебе нравится?
– Заткнись, или я распл'aчусь.
– Я так рада.
Некоторое время они обе молча пялились в потолок.
– А как твой папа относится ко всему этому?
– Он почувствовал большое облегчение, я серьезно. Беднягу угнетает то, что его неделями не было в то время, когда… ну, он, короче, в восторге.
Кейт села и принялась перекладывать гору подушек.
– Знаешь, для двух новоиспеченных лучших подруг… – Она повернулась к Оливии и, кажется, ждала одобрения, чтобы продолжить.
Что-то толкнуло Оливию изнутри.
– Лучших? Да, абсолютно.
– Окей, так вот, как лучшие подруги, а теперь еще и соседки, мы знаем друг о друге не так уж и много.
– Да, понимаю. – Оливия перекатилась на бок. – Отвратительно себя чувствую из-за того, что не спрашивала тебя, ну, обо всем… Я с ужасом думаю о твоих родителям, о том, через что тебе пришлось пройти. Честно, не представляю, каково это – быть на твоем месте. Правда-правда.
Кейт снова уставилась в потолок.
– Это случилось давно. Прошлое в прошлом. Нужно держать его там, иначе оно пожрет тебя заживо. – Она обхватила себя руками. – Смотри только вперед, Оливия. В настоящее и в будущее. Остальное – чушь собачья.
Оливия расхохоталась.
– Что? – Кейт села, насторожившись. – Что я такого сказала?
– Нет, нет, – пробормотала Оливия, прежде чем разразиться новым взрывом хохота.
– Оливия Самнер, ты смеешься над моей простотой?
– Нет! – Оливия вытерла слезы. – Если бы ты только знала, сколько мой отец только в прошлом году спустил на клиники и мозгоправов… «Остальное – чушь собачья»! Да ты оплатила свое проживание одной этой фразой. Погоди, вот я скажу это своему психологу!
Прихватив контейнер, Кейт последовала за Оливией на кухню.
– Так ты ходишь к психотерапевту? Я знаю психологов, чего только они со мной не делали. Надеюсь, твои мозгоправы нравятся тебе больше, чем мне нравились мои.
– Мозгоправы? У тебя их было много? – Оливия обернулась. – Хотя это имеет смысл, если подумать, через что тебе пришлось пройти, но я не слышала, чтоб об этом говорили. Ты хорошо сохранила этот секрет. В отличие от меня.
– Ну, для начала, это все происходило не здесь. – Кейт положила свинину на кухонный стол. – Хочешь, я расскажу, что болтают о тебе?
Оливия застыла. Никто не мог знать, что случилось на самом деле. Это было невозможно.
– Конечно, – ответила она, пожав плечами. – Но поскольку я была вроде как королевой вечеринок до того, как все пошло прахом, то догадаться несложно.
– Да, есть такое дело. В основном несут стандартную чепуху. – Кейт уселась на табурет, пока Оливия распаковывала «му шу». [11] – Предположительно, был некий парень, таинственный мальчик. Или наркотики, может быть, передоз. А еще говорят, что у тебя был нервный срыв, синдром навязчивых состояний и все такое, сначала ты лечилась сама, а потом тебя положили в больницу. Ни одна из версий не подтверждена. Ни одна не повлияла на твою репутацию. И при любом раскладе вокруг тебя теперь образовался сияющий ореол тайны. Если что-нибудь изменится, я дам тебе знать. Ну, предупрежу, понимаешь?
11
Свинина по-китайски.
– Ага, в Вэйверли всегда любили легкий налет загадочности. – Оливия не почувствовала ни облегчения, ни раздражения. Она могла справиться с этим. – Ха. А все это не так уж далеко от истины.
– Да? – Передавая тарелку, Кейт не стала смотреть ей в глаза.
– Ага. – Оливия кивнула. – Мальчик был. Я просто голову потеряла, ну, то есть совсем. Он учился в общеобразовательной школе, такой неотесанный, с проблемами. Сначала я думала, что он очень крут, что он настоящий, понимаешь? Мы все так думали. Я говорю о своих тогдашних подругах. Все обычные школьники казались нам такими. Другие девочки тоже ловили рыбку в этой речке, но они…
– Сумели сами не попасться на крючок, – закончила Кейт.
– Вроде того. – Оливия замолчала. Ее голос стал безжизненным. Она услышала это. И попыталась исправиться. – Но у меня не получилось. – Голос оставался все таким же неживым. Девушка выдавила из себя улыбку. Она знала, что улыбка часто меняет настроение. – Я не совру, если скажу, что это был кайф. До этого я была примерной, немного не уверенной в себе маленькой перфекционисткой – как и семьдесят три процента моих одноклассниц. Нервной, но очень трудолюбивой.