Взгляд
Шрифт:
'Стоп!' - внезапно сказал он. Ему показалось, что всё это уже было, было много раз: бизнес-центр, тридцатый этаж, кафе, те же взгляды, те же мысли. И было что-то ещё. Здравый смысл говорил ему, что этого не могло быть, но память настойчиво подбрасывала странные образы и слова. Нижний Мир, Река Боли, айг, Кровепад Вечности, Пропасть Забвения. Что все они значат? Что из этого правда, а что вымысел?
'Должно же было остаться хоть что-то, подтверждающее, что я не сошёл с ума?'
Время свернулось в тугую струну и стало хлестать его по щекам, словно пытаясь разбудить. Он обхватил голову руками, застонал -
'Ну конечно же! Волос айга, оставленный им под столом в комнате'.
С этой мыслью Стив резко вскочил, сунул удивлённой официантке деньги и бросился к дверям. Коридор, лифт, судорожное ожидание, скорее вниз, снова коридор, вестибюль; наконец, он толкнул тяжёлые стеклянные двери и оказался на улице. Немного отдышавшись, Стив бросился к ближайшей станции метро.
Он не любил спускаться под землю, но сейчас это было самым быстрым способом добраться к себе домой. Отстояв очередь к эскалатору, он встал на ступени и поехал вниз. По его ощущениям прошла целая вечность, прежде чем он оказался на платформе и успел запрыгнуть в закрывающиеся двери вагона.
Оказавшись внутри и смирившись с тем, что в час пик ничто не способно двигаться быстрее, чем поезд, он наконец немного успокоился.
Мимо него мелькали станции, открывались и закрывались двери, входили и выходили пассажиры, а он всё стоял в оцепенении и смотрел в окно.
Волос айга. Стив не мог думать ни о чём кроме него.
'Только бы он был там, только бы я его не выкинул!'.
Он вцепился в эту мысль и боялся отпустить её, хоть на секунду подумать о чём-либо другом, словно она была хрустальной вазой и могла разбиться, выскользнув у него из рук.
Он вышел на своей станции и вместе с толпой направился к выходу. Снова эскалатор, и снова ему показалось, что время остановилось, а секунды блестящими ртутными каплями медленно потекли в прошлое.
Но стоило ему оказаться наверху, как время снова взяло свой привычный ритм, и понеслось с бешеной скоростью, увлекая всё вокруг в огромную воронку. Проскользнув в выход, Стив оказался на улице, солнечные лучи больно впились яркими скальпелями в его глаза. Он зажмурился и едва не потерял равновесие, даже сквозь закрытые веки чувствуя боль, словно ему в глаза вонзили иглы.
Кто-то его толкнул.
– Не стойте в проходе!
– Вам плохо, - спросил женский голос, - может вызвать скорую?
– Нет, спасибо, со мной всё в порядке.
Стив расцепил веки. Улица по-прежнему казалась ему залитой ослепительным светом, но боль уже не была такой сильной.
– Вы уверены?
– озабоченно спросила женщина.
– Да, мне уже лучше.
Щурясь, благо Солнце светило ему в спину, Стив пошёл по улице, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, пока не перешёл на бег. Через несколько кварталов он свернул налево, на свою улицу, но остановился лишь забежав в подъезд. Мокрая от пота рубашка прилипла к спине, он готов был упасть от нервного напряжения, однако от квартиры его отделяли ещё четыре этажа. Судорожно вздохнув, он из последних сил стал подниматься по лестнице, и лишь увидев наконец дверь своей квартиры, вздохнул с облегчением. Однако попасть внутрь оказалось не так-то просто.
Несколько раз ключи выпадали из его дрожащих рук, а вставив ключ в замочную
Волос айга, длинный и жёсткий, всё ещё был там: лежал на полу, испачканный в прозрачной жидкости, к удивлению Стива - не высохшей, а совершенно свежей, выглядевшей так, словно айг только что его бросил. Стив протянул к нему руку и тут же отдёрнул её, он гладил воздух над волосом, боясь прикоснуться, словно это была галлюцинация, и он опасался, что она исчезнет.
Но это не было галлюцинацией. Стив несколько раз закрыл и открыл глаза: волос был настоящим, и настоящими были его воспоминания. Теперь он был в этом уверен. Стив вылез из под стола и вышел на кухню.
'Неужели оно и вправду было?'
Он хотел открыть кран, чтобы умыться холодной водой, но внезапно плитка над мойкой с треском отошла от стены, и из трещины потекла вязкая красная жижа. Ещё не осознав, что происходит, Стив коснулся плитки указательным пальцем, чтобы поставить её на место, но она отвалилась, обнажив рваную, пульсирующую кровью рану.
Несколько секунд он стоял в тишине, а затем кухня наполнилась слабым треском - плитки отставали от стен, заливаемых кровью. Стив вышел из оцепенения и заметил, что его рука всё ещё сжимает ручку крана. Кровь уже заливала пол, подбираясь к нему всё ближе, он отпрянул на середину кухни, окружённый со всех сторон.
Вдруг за стеной раздался крик, и после - самый ужасный звук из всех, которые он когда-либо слышал - треск разрываемых сухожилий и глухие звуки падающих на пол кусков плоти. Стива охватил первобытный страх, он закрыл глаза, сжал веки так, что выступили слёзы и снова открыл их. Звуки стихли, кафельные плитки плотно прилегали к стене, крови нигде не было.
'Что это было, черт возьми?'
Он осторожно потрогал плитки, провёл по ним рукой - всё было как прежде.
'Ничего не понимаю...'
У него скрутило желудок, Стив бросился в ванную и вырвал весь скромный обед. Умывшись и приведя себя в порядок, он постарался выкинуть случившееся из головы.
Стив надеялся, что галлюцинация не повторится. Он ошибся. Кошмары вернулись к нему, но уже наяву. Они были настолько реальны, что не было ясно, где они начинались и где заканчивались. Они плавили границы реальности, размывая и без того неясные их очертания.
В отличие от мрачных серо-зелёных ночных кошмаров эти видения были яркие и насыщенные, пожалуй, даже более яркие и насыщенные, чем сама реальность. Возможно, именно поэтому сами по себе они казались Стиву менее пугающими, и вызывали скорее болезненный интерес, чем ужас.
Самым невыносимым в них была неизвестность: когда иллюзия только начиналась, и он ещё не понимал, происходят ли события на самом деле или являются плодом его воображения. Именно их мучительное ожидание больше всего изматывало Стива, разрушало его хрупкую психику. С каждым разом они становились всё более яркими, необычными и... осязаемыми.