Взгляд сквозь солнце

– Что странно – я не чувствую облегчения, – заявил Красавчик, когда мы покинули здание оздоровительного комплекса. – Сауна, джакузи, ванны с какими-то вонючими, но прекрасными лепестками экзотических цветов… К чему все эти ухищрения, если нет никакого эффекта?

– Ты просто неодушевленный человек из ледникового периода, – ответил я. – Твоя ванна – прорубь в шельфовых льдах Баренцева моря.

– В те далекие времена у моря еще не было никакого названия, а с континента на континент можно было перейти пешком. – Красавчик мечтательно вздохнул. – Золотое было время…

– Ты закатываешь глаза, словно способен все это вспомнить. – Я скривился. – Приступы генетической памяти?

– Эх, друг мой Эрик. – Красавчик похлопал меня

по плечу. – Конечно же, я ничего не помню, да и не хочу. Невежество – такая благодать! Разве ты до сих пор этого не понял? Какую пользу принесло тебе знание того, что человечество произошло не только от обезьян, но и от волков, атлантов и древних людей как таковых? Эмиграцию из теплых краев в вечно заснеженную тайгу? Не думаю, что ты в восторге от местного климата, да и дел для частных сыщиков здесь несравненно меньше. Не будь мы специалистами по различным аномальным правонарушениям, то скончались бы от скуки в первый же месяц… А твой экскурс в многомерное пространство Бездны, что он дал тебе, кроме периодических ночных кошмаров и множества врагов среди людей с темными душонками? Или перевоплощение в атланта, покрытого роговым панцирем и шишками по всему черепу… Ты обрел в связи с этим прозрение? Нет, гражданин сыщик, умнее ты не стал, а приобретенный жизненный опыт, возможно, никогда больше не пригодится. Так зачем тебе, вполне состоявшемуся частному детективу, все эти переживания? Нет, я прав, причем трижды – невежество благостно!

– По тебе видно, – скептически прищурясь, ответил я. – Ты домой?

– О нет! – Красавчик махнул в мою сторону сразу двумя руками. – Дома меня ждет такая встряска, что я лучше сделаю обманное движение и проведу ночь в конторе…

– Я тебя не узнаю. – Я открыл нашу машину на антигравитационной подушке и уселся за штурвал. – Где твоя былая хватка? Я не помню, чтобы женщины задерживались у тебя дольше чем на ночь. Что заставило тебя сделать уже почти трехмесячное исключение для этой юной особы?

– Иногда я просто физически не могу тебе врать, – признался Красавчик. – Это как раз та ситуация. Кажется, я не в состоянии ничего с собой поделать. Понимаю, что случай клинический, но все мои попытки выпроводить ее за дверь натыкаются на отчаянное сопротивление ранее неизведанной части души. Заметь, это доказывает мою несомненную одушевленность. Как бы ты ни хотел убедить меня в обратном…

– Как она тебя терпит? – Я вздохнул. – Болтаешь, словно заводной, шляешься по саунам, пропадаешь на работе целыми сутками. Я бы на ее месте сбежал на второй неделе…

– Слава богу, что мы с тобой не страдаем склонностью к людям одного с нами пола.

– Тьфу на тебя…

– А как абсолютно тот же набор недостатков терпит твоя Ирочка?

– Она работает с нами, ты забыл? Частично мы прямо на рабочем месте можем удовлетворить потребность в общении…

– Вот как?! Надо будет просмотреть записи внутренних телекамер, – живо отреагировал Красавчик.

– Это не то, о чем ты подумал, – возмущенно парировал я. – Мы просто разговариваем…

– Да я так и подумал. – Напарник поднял на меня невинный взгляд.

– Только разговариваем, – повторил я.

– Да я понял, понял. – Красавчик ехидно оскалился.

– Ладно, – я вздохнул, – тебя легче убить, чем переубедить. Что у нас за проблема? Ты же не напрасно затащил меня в эту глушь?

– Пригород, – поправил напарник.

Он некоторое время выдерживал паузу, но, видимо вспомнив, что на меня его театральные приемы особого эффекта не производят, продолжил:

– Из глубоко законспирированного источника поступил сигнал. С противоречивыми установочными данными, но очень похожий по скрытому в нем подтексту на правду. Я не слишком туманно излагаю?

– Слишком. – Я не стал отрицать очевидное. – Пока я не понял ни слова…

– Снова начались странности, друг мой Эрик, однако на этот раз они совсем не похожи на происки наших старых знакомых.

Поскольку Красавчик внезапно стал чрезвычайно серьезным, я понял, что прелюдия окончена и все сказанное им далее будет важным и конкретным. Еще заканчивая предыдущую работу, мы выяснили, что нам, как специалистам по раскрытию самых странных, граничащих с мистикой преступлений, не хватало разве что уголовного дела, где в роли главных подозреваемых выступали бы пришельцы. К сожалению или к счастью, до чужаков мы пока не докатились, но во всем остальном преуспели весьма. Не скажу, что это было невыгодное или убыточное предприятие. Благодаря нашему первому совместному расследованию

мир получил в свободное пользование принцип действия антигравитационной подушки, а мы – немалые прибыли. Второе закончилось созданием телепортирующей системы, обнародовать существование которой мы пока не спешили, но сами эксплуатировали ее с большим удовольствием. Так что к странностям нам было не привыкать, однако Красавчик всем своим видом показывал, что «сигнал» вовсе не такой рядовой, как большинство чаще всего ложных сообщений о НЛО, снежном человеке или злых духах золотоносных приисков. Тарелки обычно летали перед глазами наблюдателей, когда те находились в состоянии глубокого похмелья, а мохнатыми лешими на поверку оказывались опустившиеся до скотского состояния бродяги. То же можно было сказать и о «злых духах», которые выкашивали ряды старателей. Они пили с жертвами до определенного момента за одним столом, а потом хватались за топор и, оставшись в результате избиения собутыльников без свидетелей, валили все на нечистую силу. Таким образом, львиная доля дел оказывалась самой банальной «бытовухой» или фальсификацией. Наш сыскной талант ржавел, и, если бы не постоянные провокации из враждебного мира Бездны, мы могли действительно умереть от скуки. К счастью, ни Апостол Северных территорий, ни его подручные о нас не забывали, и мы периодически вылавливали десяток-другой граждан, одержимых существами из многомерного пространства. Эти случаи помогали нам поддерживать форму и престиж фирмы. О нашей конторе шла народная молва как о единственном на Земле и за ее пределами сыскном агентстве, решающем совершенно невообразимые задачи. Начиная от поимки любого, самого неуловимого, террориста и чуть ли не до снятия порчи и сглаза с орбитальных станций. Переубедить наивных поклонников мы не могли, а потому и не пытались.

Теперь, если моего напарника не подводила его обычно безотказная интуиция, нам попалась пара-тройка зерен в целом элеваторе плевел. Я воздержался от запуска двигателя и уставился на Красавчика:

– Что за сигнал?

– Поступившее сообщение содержит эпизод из жизни некоего Василия Андреевича Сюртукова, – раскрывая кожаную папку, важно сказал напарник, – эстетствующего интеллигента…

– Сразу в урну, – перебил я Красавчика.

– В отставке! – повысив голос, закончил напарник. – Теперь он взялся за ум обеими руками и трудится торговым представителем в приличной буржуйской конторе. Случай сложный, но подтвержденный фактами и документальными свидетельствами. Зачитать фабулу?

– Давай уж целиком, – разрешил я.

– Излагаю! – торжественно заявил Красавчик и раскрыл документ на первой странице…

«Странности. Сплошные странности и недоразумения. Избыток жизненных сил и идей, при полном отсутствии возможностей для их реализации. Разве не странно? Кто или что не дает воплотить их в жизнь? Да сама эта жизнь и не дает! Дорога открыта для выродков и каких-то форменных негодяев. Интеллигентным и тонким натурам приходится влачить, да, буквально влачить, нищенское существование. Если ты не нахрапист и пока еще имеешь остатки совести – ты никто! Ничего тебе не добиться и не урвать. Никто не оценит твоего ума и высокой эрудиции. Кому они нужны в обществе, ослепленном жаждой наживы и сомнительных удовольствий? Даже, казалось бы, заведомо приличные люди из солидных покрыты омерзительным слоем криминальной ржавчины. Они готовы принять и понять ход мыслей умного человека, но исключительно в деловом плане. Их чистосердечное стремление помочь на бумаге выглядит как «чисто сердечная» эксплуатация, с последующим втаптыванием незаурядной личности в самую жирную грязь…

Именно так, раздельно и с протяжным ударением на гласных: «чисто сердечная»…»

Василий Андреевич Сюртуков потянулся и, возмущенно зевнув, перевернулся на другой бок. Диван скрипнул довольно мерзко. Василий в сотый раз за ночь тяжело вздохнул и лег на спину. Единственный друг скрипнул снова. Сюртукова предательство дивана уже не расстроило. В последнее время вокруг скрипели все, кого он знал. Жена, друзья, кредиторы. Все чего-то от него хотели, все выгоняли его на работу, но никто не предлагал ничего прибыльного или, по крайней мере, нетрудоемкого. Ему, умнейшему организатору! Прирожденному руководителю среднего звена! Василий всегда был скромен и знал себе истинную цену. Ни о каких нефтяных холдингах или транснациональных корпорациях он не мечтал, но трудиться инженером, как того требовал покрытый пылью диплом, или мелким предпринимателем было просто не достойно его способностей.