Взаперти
Шрифт:
Немой шок, наполняющий холл металлический привкус, и единственный звук, когда Эльвира оборачивается, с замиранием сердца выпуская из рук нож и роняя его на пол. Ноги подкашиваются, и брюнетка машинально падает на колени, прикрывая ладонью дрожащие губы.
— Макс...
Комментарий к Методом тыка я таки вспомнила пароль от страницы. А ещё, затяжная история показалась мне настолько затяжной, что я решила объединить несколько глав, таким образом приводя картину к логическому завершению.
====== Часть 19 ======
Наверное, каждый третий испытывал на себе такое состояние. А именно — абсолютная отрешённость, вызванная обрушившимся гулом собственных мыслей, занявших в голове почётное первое место. Пусть они даже не такие громкие, как голоса на заднем фоне. Им
Уставившись в одну точку, Эльвира молча наблюдает за растёкшейся кровавой лужицей, что в недавнее время стоила жизни её родного брата. Она сидит посреди холла в расслабленной позе, сгорбившись, и даже как-то ненормально улыбаясь той мысли, что запас жидкости в глазах уже попросту кончился. Плакать нечем. Кажется, ей абсолютно наплевать на ту картину, которая разворачивается за её спиной. Тихий плач Дианы на втором этаже, как абсолютно главное отличительное свойство рыжеволосой — просто оставаться в стороне и тихонько всхлипывать; истошный вопль Мариссы, которая, наверно, никогда не заткнётся и не перестанет бушевать ввиду своей импульсивности; ошарашенный взгляд Ольги в сторону подстреленного Ника, которого вражеская пуля, судя по всему, сегодня решила пощадить, не повлекая за собой серьёзных последствий, и старающийся сохранять спокойствие баритон Миронова, рычащего “Заткнись” в ответ на раздражающие просьбы-приказы Мэри вызвать скорую. Всё это, казалось, сейчас не имело никакого смысла. В голове имел место быть лишь один вопрос: “Что дальше?”. Ведь брат был единственным светом в её мутных представлениях о будущем. Каждый раз перед сном она успокаивала себя той мыслью, что однажды он придёт, и этот ад закончится. “А что теперь?”.
Короткий, плавный, безжизненный взгляд на часы.
14:40. Брюнетка прогоняет отложившиеся в голове моменты, связанные с братом с самого детства. Вплоть до нездоровой улыбки на лице, когда вспоминает их первую маленькую ссору из-за несчастного мороженого.
14:42. Она фокусирует взгляд на беспощадном времени, возвращаясь в реальность, где её старший заботливый брат — разбалованный эгоист, готовый на любую подлость ради денег. И наконец его безуспешный образ примера для подражания. Совершивший пусть случайное, но убийство, он без всякого сожаления упекает сестру в логово маньяка ради чёртовых денег, и даже сейчас, будучи мёртвым, он не вызывает на её лице ни единой эмоции, похожей на сожаление за содеянное. Лишь абсолютное опустошение и осознание собственной обречённости. Ведь что теперь с ней будет? Продолжение существования в этом доме, пока Миронову не стрельнет в голову сдать её в какой-нибудь бордель?
14:45. Последний виновник её рассуждений появляется рядом, обозначая своё присутствие далеко не обходительным прикосновением. Он обвивает ладонью её предплечье, заставляя встать на ноги и наконец сфокусироваться на происходящем здесь и сейчас, а не где-то в долине её сознания. Картинка довольно быстро принимает свои краски, и Эля сверлит пустыми глазами треплющегося рядом с ней блондина.
— Впервые я, блять, не знаю, благодарить за такую помощь, или нет, — он ненароком кивает в сторону обмякшего на полу тела Макса, стараясь сохранять каменный облик, — но вперемешку с такой помощью придут и некоторые хлопоты, поэтому иди в свою комнату, я позже с тобой разберусь.
Иди в комнату? Хлопоты? Позже разберусь? Серьёзно??
Наверное, если бы на данный момент девушке было бы подвластно больше эмоций — она без раздумья уместила бы их все на своём лице. Но негодование от мироновской речи отразилось только в приподнятых бровях, в то время как ноги уже понесли непослушное тело по лестнице, не замечая ничего вокруг. Даже всхлипывающая у стенки Ди своим жалобным видом сейчас не вызывала у неё ничего, кроме непонятного раздражения. Отчего-то захотелось перестрелять всех в этом проклятом доме.
Комната. Закрытая дверь. Тишина.
14:50. Брюнетка молча подходит к прикроватной тумбочке, плавно опускаясь на пол и опираясь спиной о кровать. Плавное движение руки ведёт прямо по направлению к ящичку, и девушка извлекает маленький предмет, сосредотачивая на нём остатки живого
“Больше я никому не принесу хлопот...”
14:53. Заставив наконец Мариссу заткнуться, Глеб неспешно выписывает по холлу неуверенные шаги.
— Мы не можем быть уверены, что этот остолоп не притащил за собой толпу, а ты орёшь тут во всё горло! — фыркая на блондинку, Миронов продолжает метаться из стороны в сторону, зарываясь пальцами во взлохмаченные волосы. — Можешь смело вызывать скорую, а заодно и потрудишься им объяснить, какого хера у нас тут делает труп! Ведь на отдыхающего нестандартным образом гостя он немного не смахивает, согласись?! — он подходит к Мэри почти вплотную, надменно наблюдая за тем, как девушка окончательно затыкается, стараясь беззвучно сглатывать слёзы. — Может ещё кто идеями блещет? — Окинув взглядом присутствующих, парень в тишину молвил театральное “Вот и славненько”, останавливаясь посреди холла и упорно изучая тело Макса с несколько минут.
Благо, силы позволяли разделаться с ним без помощи. Отволочив тело в подвал, Глеб быстро приказал Ольге разделаться с кровавой лужей, заметно подпортившей дорогой паркет. А пальцы тем временем сами потянулись к трубке, набирая на сенсорном экране заветные цифры хорошего знакомого, находящегося в телефоне с пометкой “На крайний случай”.
15:08. Остаётся неясным одно — на кой чёрт этой припадочной было брать ключ? Что, чёрт возьми, опять щёлкнуло в её голове? Завернув в ванную, он долго рассматривал силуэт шатенки, стоящей к нему спиной и старательно отмывающей с тряпки багровые следы недавних событий. Он подошёл почти вплотную. Так, что его присутствие уже было вполне различимо. Чуть склонился, приближаясь к уху и едва ухмыляясь, стоило Оле застыть в одном положении.
— Ну и что мне с тобой делать? — приторно-бархатный голос отозвался по её телу мелкой дрожью, но непреодолимое желание всё же заставило отмереть, и девушка медленно развернулась, оказываясь с хозяином своей жизни лицом к лицу.
— Убей уже, а. — Её ответная улыбка искренностью не пылала, но вмиг стёрла с лица Миронова даже намёк на приторность. Наверное, единственное, что сейчас можно было прочитать в его глаз — это презрение. Или отвращение. Он ещё сам не понял, к чему были эти слова. Пользуется ли она снова своей психической нестабильностью, либо же и вправду жить надоело.
Весьма странно, но именно с этой особой он порой входил в лёгкий ступор и испытывал недостаток аргументов. Убить... А ведь и правда, с отсутствием некоторых людей становится только проще. И очень жаль, что не в этом случае...
15:13. Выдыхает носом воздух, шумно, сбито, отходя от шатенки на два шага и одаряя ту язвительной ухмылкой.
— Не дождёшься. — Как долгожданный глоток ледяной воды среди жаркого дня. Блондин победно смотрит в потухшие глаза, явно давая понять, что такой роскоши, как простая смерть, она не получит никогда. По крайней мере не от него точно.
Он быстро покидает ванную, двигаясь на второй этаж к заветной комнате. К той, за дверью которой он найдёт отдушину всем своим скопившимся эмоциям. К той, за которой не нужно будет искать подходящих слов для подтверждения собственного величия. Ведь слабость оппонента — единственное, что поддерживает в нём жизненный огонь.
15:15. Дверь поддаётся довольно просто, и Миронов появляется в комнате с абсолютно не тем выражением, с коим он стоял на пороге несколько секунд назад. Он произносит имя брюнетки довольно громко, но в то же время довольно неуловимо для слуха тех, кто может находиться за пределами этих квадратных метров. Девушка сидит на полу неподвижно, оперевшись спиной на кровать, а об ослабленной позе свидетельствуют худые руки, безжизненными плетьми лежащие по разные стороны бёдер. Блондин подходит медленно, словно подкрадываясь, и отчего-то затаив дыхание. И только подойдя ближе, он видит её полуприкрытые глаза, цепляясь взглядом за позабытый им опустошённый тюбик, непроизвольно выкатившийся из ослабленной хватки правой руки. На автомате он повторяет её имя, будто всё ещё надеясь, что его команды в этом доме должны выполнять все безоговорочно, в каком бы состоянии не находились.