Вызов
Шрифт:
Фроат неторопливо возвращался в лагерь. Видение, если это было действительно видение, не оставляло его. Рука в камне… Очевидно, во время обряда тот, кто стоял у Ирга-Арха, клал левую руку в углубление. Если Ирга-Арх действительно оживал только под рукой потомков Фроата Мха-га, то это должно было служить чем-то вроде индикатора и одновременно своеобразной кнопкой «пуск». Левая рука… А правая?
В памяти мелькнуло что-то знакомое. Фрол вспомнил, как диктовал Виктору Ухтомскому эпос о Ранхае. Там были строчки, которые он так и не смог объяснить
Сан Ранхай-о схому рмани Гаху йасха бхата аку…
Ухтомский, который неплохо владел стихосложением, выслушав перевод, с ходу предложил русский вариант:
Ты, Ранхай, взлети, как птица, В руку меч возьми свой черный…
Итак, здесь упоминалось о птице. Сила руки и птицы… Фроат все еще не понимал, что это должно было значить, но, очевидно, левая рука – его левая рука – должна лежать в углублении Ирга-Арха. А правая… А в правой должен быть меч! Ведь сокрушать врагов полагалось мечом! Черный меч… Фроат задумался. Ни Рох, ни Вар ничего не говорили ему о каком-то мече…
Наутро Фроат подозвал к себе Роха, велев ему взять десяток дхаров и спуститься в ложбину.
Он посоветовал еще раз осмотреть все вокруг и заодно заглянуть в увиденное им ночью углубление. Затем Фрол подошел к Вару. Старик собирался обратно в лес: хозяйство, оставленное на женщин и детей, требовало присмотра. Фроат, попросив его на минуту задержаться, спросил о мече. Вар удивился, и тогда Фрол уточнил, что речь идет о Черном мече.
Вар задумался, взглянув на Фроата как-то странно, а затем предложил ему съездить в лес. Фрол, прикинув, что у него есть еще целый день, согласился.
Всю дорогу старик молчал и только в лесу, когда они вдвоем шагали по узенькой тропинке, не выдержал и спросил, откуда и что знает Фрол о Черном мече. Фроат, пожав плечами, сослался на «Песнь о Ранхае» и рассказал о своем предположении. Вар долго молчал, а затем покачал головой: – Я виноват перед тобою, гэгхэн. Я говорил людям о тебе, а сам не верил до конца. И теперь мне стыдно. Никто, кроме меня, не помнил о следе ладони Фроата Мхага и о Черном мече. Ты узнал это сам, без меня, гэгхэн. Я думал рассказать об этом позже, когда найдем Ирга-Арх. Но теперь я должен поведать тебе и остальное…
Они дошли до поселка, но не стали там задерживаться. Старик повел Фрола куда-то в глубь леса. Они шли по узким тропам, пробираясь прямо через заросли. По дороге то и дело приходилось обходить спрятанные в ветвях деревьев самострелы. Наконец они дошли до поляны, на противоположном конце которой росла огромная ель. Старик подошел к дереву и, нагнувшись, отбросил толстый слой старых иголок, устилавший землю. Обнажилась крышка большого деревянного люка.
– Подними ее, гэгхэн, – велел Вар и на всякий случай оглянулся. Кругом было пусто и тихо. В эту часть леса дхары заходили редко.
Фроат, откинув крышку, покачал головой. Открылся темный погреб, в котором стояли несколько больших старых сундуков,
– Ты, наверное, догадался, что это? – тихо спросил Вар.
– Гал, – ответил Фроат по-дхарски, – гал…
– Да, золото, – кивнул старик. ~ Это все, что осталось от наших сокровищ. Я – последний хранитель нашего достояния. Теперь ты понимаешь, откуда у нас оружие, грузовик и другие вещи. Но я тратил мало. Это понадобится нам сейчас, когда мы вышли из лесу. Теперь об этом знаешь и ты. А меч… Сейчас ты увидишь…
Старик спустился в темный погреб, открыл один из сундуков и достал оттуда что-то завернутое в темную ткань.
– Вот, – протянул он Фролу длинный сверток, – разверни…
Фроат снял толстое старое полотно, из-под которого виднелось что-то темное. Ткань упала на землю, и в руках у дхара оказался длинный меч в потрескавшихся кожаных ножнах с рукоятью, отделанной пожелтевшей резной костью. Фрол осторожно вынул клинок из ножен и удивленно присвистнул: лезвие было черное. Он потрогал пальцем металл и понял: меч изготовлен не из железа.
– Надо же! – проговорил удивленный Фрол. – Бронза вроде… С какими-то добавками… Вот, ёлы, начудили!
– Это и есть Черный меч, – пояснил Вар, – он принадлежал Фроату Мхагу. Не знаю, из чего он сделан, но он крепче железа и не ржавеет. Попробуй.
Фрол, подбросив вверх ткань, взмахнул мечом. Клинок прошел сквозь материю так легко, что Фроат даже не сообразил, что случилось. И, лишь увидев на траве половинки разрубленной ткани, понял, какое оружие оказалось в его руках.
– Я возьму его, – сказал он, аккуратно вкладывая меч в ножны.
– Он твой, – кивнул старик, – но он не предназначен для боя. Меч брали только в дни новолуния, когда гэгхэн совершал обряд у Синего Камня.
– Эд-эрх Вар, что значит «сила руки и птицы»? – поинтересовался Фрол. – Я должен положить руку в углубление, чтобы камень опознал меня, но – «сила птицы»?
– Не знаю. Говорили, что гэгхэн мог взлететь и поразить врага Черным мечом. Но я думаю, это сказка; во время обряда князья не отходили от Синего Камня ни на шаг…
Фрол вернулся в лагерь, неся под мышкой завернутый в полотно меч. Он хотел было подвесить его к поясу, но пояса не нашлось, да и представить себя с мечом на боку Фроат не мог. В лагере его ждали. Дхары стояли большой толпой, что-то тихо обсуждая. Увидев его, все смолкли. Фроат заметил брошенные на него взгляды, полные испуга и восхищения.
– Эннор-гэгхэн, – донеслось до него, – эннор-гэгхэн…
Фрол удивился и хотел было провести разъяснительную работу о преимуществах республиканского строя, но тут толпа расступилась, и он понял. На земле лежал камень, виденный им ночью. Только он не светился, а был темен, почти черен. Но чернота отливала синевой.
Все молчали. Фроат, подойдя поближе, увидел : на верхней поверхности камня витую надпись и глубокий отпечаток ладони. Он удовлетворенно вздохнул: что бы ни случилось, Синий Камень найден.