Вызов

Валентинов Андрей

Заварив чай, он извлек из небольшого сундучка мешочек, в котором оказался колотый сахар. Сахар был высыпан в треснутую тарелку с широким синим ободком.

Чай пили из жестяных кружек. Правда, для Ольги хозяин мастерской нашел большую красивую чашку с изображением распустившего хвост павлина.

– Значит, бегаешь, Лунин? – поинтересовался сапожник. – Политическое убежище просишь? А зачем бегаешь?

Келюс пожал плечами. Ответить было нелегко.

– Дядя твой приходил. – Николай понял, что его собеседник имеет в виду Петра

Андреевича. – Говорит, есть такой двурушник, мой внучатый племянник. ЧК его ищет… Все его ищут… А почему ищут?

Сапожник с треском раскусил кусок сахара и хлебнул чая.

– А потому ищут, – назидательно произнес он, подняв вверх указательный палец, – что товарищ Лунин решил стать умнее всех. Правильно ли это?

Подумав, он ответил сам: – Нет, неправильно! А почему неправильно? Во-первых, потому, что товарищ Лунин просто не в силах стать умнее всего нашего советского народа. А во-вторых, сколько бы товарищ Лунин ни читал всякой клеветнической подметной литературы, все равно ничего ему ровным счетом не узнать!

Сделав такой вывод, хозяин мастерской допил чай и достал пачку папирос «Казбек». Келюс, подивившись такой музейной редкости, тоже закурил.

– Много ли узнал товарищ Лунин? – продолжал сапожник, пуская кольца дыма в потолок. – Нет, не много. И напрасно отдельные паникеры видят в товарище Лунине какого-то Аттилу. Это не просто смешно. В политическом отношении это просто вредно…

– Вот, например, прочитал товарищ Лунин гнусные лживые бредни о нашем великом Вожде, – вел далее сапожник. – Много ли он понял? Нет, ничего не понял! А почему не понял? Нам кажется, этому виной его мелкобуржуазная сущность…

Похоже, этот вывод доставил сапожнику немалое удовлетворение. Он глубоко затянулся папиросой и выпустил в воздух полдюжины трепещущих колец дыма.

– А почему старшие товарищи по партии не поправили товарища Лунина? – в тон хозяину спросил Николай. – Где их большевистская сплоченность? Почему они бросили товарища Лунина одного?

Сапожник, искоса поглядев на Келюса, погрозил ему пальцем. Затем затушил окурок в большой консервной банке, служившей пепельницей, и вздохнул: Извините, дорогие гости, заболтался. Стар стал совсем. Ботинки чинить будем?

Келюс автоматически поглядел на свои кроссовки.

– Ой, у меня здесь что-то прогорело! – растерянно произнесла Ольга. На ее правой кроссовке сбоку темнело пятно такое же, как на куртке.

– Снимайте, барышня, – распорядился сапожник. – Здесь коврик, ставьте ноги.

Взяв кроссовку и критически оглядев ее, он стал копаться в большом ящике, забитом различными лоскутками, кусками кожи и старыми под» метками.

– Тайвань, – констатировал он, вновь поглядев на кроссовку. – Проклятые чанкайшисты, лютые враги китайского народа…

Он вновь занялся содержимым ящика, затем извлек оттуда несколько кусков кожи и принялся за работу.

– Тайвань, – бормотал он. – Агенты американского империализма… Поджигатели

войны…

Ничего, будет как новая! Эх, товарищ Лунин, почему молчишь? Почему барышню не развлекаешь? Эх, молодежь, молодежь… Барышня сидит, красавица, умница, а он молчит, как член Политбюро на съезде Болгарской компартии… Хотите, барышня, я вам сказку расскажу?

– Хочу. – Ольга даже улыбнулась. Было заметно, что странный сапожник произвел на нее неплохое впечатление.

– В некотором царстве… – не торопясь начал он, бросив насмешливый взгляд на Келюса, – в некотором государстве жили-были большевики…

Похоже, начало сказки несколько удивило Ольгу. Самому же сапожнику оно, очевидно, понравилось. Он цокнул языком и продолжил: – Были они все сильные, смелые и морально устойчивые… И были среди них два друга, два кунака…

Лицо его вдруг стало жестким, улыбка исчезла, он на минуту замолчал, а потом вновь улыбнулся: – Один из них – просто большевик. Рядовой солдат нашей славной партии… А вот второй был настоящий джигит… Богатырь! Один – десять жандармов мог связать. Из любой тюрьмы убегал… Пытали враги его, иголки под ногти загоняли – ничего не сказал. Герой был!.. И полюбил за это его сам великий Вождь. Сделал его своим другом. Посылал на самые секретные задания…

Сапожник покачал головой и вздохнул: – Только вот однажды приходит этот герой к своему другу и говорит: «Узнал я, что Вождь наш вовсе не Вождь. Сам, – говорит, – не верю, А правда. Умер наш Вождь давным-давно, а на его месте сидит какой-то товарищ Вечный…» Произнеся это странное имя, сапожник нахмурился: – Его друг не поверил. Что значит: Вождь – не Вождь? Какой такой товарищ Вечный? Только вскоре поехал этот герой на велосипеде. Хорошо ездил, в дождь ездил, в бурю ездил… А тут поехал – и попал под грузовик. Бывает, конечно…

Сапожник помолчал и заговорил вновь, еще медленнее, взвешивая каждое слово: – Друг его к тому времени большим человеком стал. Сам не хотел товарищи выбрали. Познакомился с бумагами… Как вот потом товарищ Лунин познакомился. И понял…

Что именно понял этот сказочный герой, сапожник не уточнил. Он перешел к верстаку, где стояла швейная машинка, и начал застрачивать латку на кроссовке: – А потом Вождь умер, – наконец заговорил он, – кто плакал, а кто радовался. Похоронили его, речи сказали. А он потом приходит…

– Как? – не выдержал Келюс. – Кто приходит?

– Приходит и говорит, – не отвечая ему, продолжал сапожник: – «Я, говорит, теперь вместо тебя буду. Тот Вождь уже не нужен, у нас будет новый Вождь. Но это буду тоже я… А ты, дорогой, много знать стал. Прямо как друг твой, который на велосипеде ездить не умел…»

– И что? – вновь не выдержал Николай.

– А ничего, товарищ Лунин. Этот «Карман» уже работал. Пока товарищ Вечный снова власть брал, кое-кто успел выбраться. Кто уехал в эту… Утопийскую Советскую Социалистическую Республику… А кто здесь сапоги латает…