Вызов

Снежная Александра

го взгляд замер на мне, полыхнул малахитом и потемнел до цвета морской зелени.

Сердце жарко заворочалось в груди. Я получала какое-то особое удовольствие, когда видела в глазах Харда отражение всех его мыслей в отношении меня. Точно знаю, что они были жуткo неприличными, и — , ужас! — мне это нравилось.

— Пойдём? — видя, что муж медлит, продолжая меня молча разглядывать. — Иначе рискуем опоздать на работу.

— Я хотел сначала отдать тебе это…

Грэй вытащил из кармана руку, разжал кулак, и на его ладони засверкало очень красивое обручальное кольцо с вставленными

по ободу в платину серо-сиреневыми и белыми альмаринами.

— По-моему, очень подходит под твой наряд, — усмехнулся он.

У нас была очень оригинальная свадьба, нетривиальное продолжение семейной жизни, и обручальное кольцо я тоже получала необычным образом. Хотя о чём это я? Грэй Хард — и обычно? Это, наверное, было бы скучно.

А если честно, я вообще забыла о том, что семейным парам полагается носить какой-либо атрибут принадлежности друг другу.

Неловко помявшись, я покаянно вздохнула:

— Извини, но я тебе ничего такого не купила. Я как-то совершенно упустила эту деталь из виду.

— Ничего страшного. Я купил, — Грэй достал из второго кармана своё кольцо и, протянув его мне, спросил: — Наденешь?

На поверхности его обручалки были установлены белые и зелёные камни, и я поняла, что выбирал кольца муж под цвет наших глаз. И это так трогательно с его стороны!

сторожно надев ободок Харду на палец, я позволила ему сделать со мной то же самое, напряжённо наблюдая за уверенными движениями мужа.

Кажется, полагалось что-то сказать в этот момент. Взгляд мой встретился с искристо мерцающим взглядом Грэя, и я подумала, что вот он — тот самый момент! Сейчас Хард мне признается! Но…

Он чуть сжал мои пальцы в руке и со cвойственной ему энергичной лёгкостью повёл следом за собой в столовую.

Досада…

Да, именно это чувство так ярко и лаконично описывало сейчас моё состояние.

И далось мне его «люблю»? Я ведь знаю, что сами пo себе слова ничего не значат. Но почему-то чем дальше, тем сильнее мне хотелось услышать именно это слово от мужа.

****

За завтраком мы успели обсудить с ардoм наш новый совместный проект; пошутить над Зэдом относительно его чуть помятого внешнего вида (видимо, получив отгул, он вчера неплохо провёл вечер); и согласиться с доводами Шэнка пригласить на работу нашу старую повариху Битти, которой мне пришлось дать расчёт, когда с финансами в семье Авьен стало совсем туго.

Аппетитам моего мужа и здоровяка можно было только позавидовать, и они, в отличие от меня, куском пирога и чашкой маарджи не наедались. А поскольку Шэнк особыми кулинарными талантами никогда не отличался, то ужасно нервничал, ошибочно предполагая, что морит мужчин голодом, несмотря на обилие современной техники, с помoщью которой можно хоть каждый день закатывать пиры.

На самом деле, подозреваю, что мой управляющий просто скучал по компании Битти, с которой oни могли болтать днями напролёт. Старику, наверное, было одиноко в огромном чужом доме в отсутствие его хозяев до самого вечера.

Грэй обрадовал Шэнка, сказав, что повариха может с завтрашнего дня приступать к своим обязанностям, и мы с мужем быстро отправились в ангар, потому что время уже

поджимало.

Не знаю, что за блажь самому возить меня на работу взбрела в голову мужа, но это было приятно. Мы разговаривали всю дорогу, пока летели, а когда лайкроут рэя опустился на посадочный квадрат перед офисом, я стала смеяться.

Хард не изменял себе в привычке эпатировать публику. Мало того, что Грэй занял парковочное место Йона Авьена, на которое даже мы с Лиамом в его отсутствие не позволяли себе ставить блэйкапы, так он ещё, высаживая меня из аппарата, демонстративно по-собственнически поцеловал на глазах у нескольких десятков зевак, что остановились пoглазеть на его роскошный аэромобиль.

Подозреваю, что из окон «вьен Сортэ» за нами наблюдало еще большее количество зрителей, потому что когда я вошла в здание на меня все оборачивались и шушукались.

Репутация Лирэ Совершенства была безнадёжно погублена, и понятия не имею почему, но меня это жутко веселило.

Впрочем, хорошее настроение длилось недолго. Не прошло и часа, как мне позвонил доктор Паури и, ничего не объяснив, нервно пробубнил, что я немедленно должна приехать в клинику.

Вызвав Зэда и помчавшись вместе с ним к отцу, я чего только не передумала за время полёта, но и предположить не могла того, что произошло на самом деле.

Врач ждал меня на пороге, и первое, что я от него услышала, было:

— Лирэ Аннабелль, поговорите со своим отцом! Если так будет продолжаться и дальше, я отказываюсь его лечить! Йон Авьен — влиятельный и могущественный политик и бизнесмен. Один его звонок может разрушить дело всей моей жизни. Моей клинике не нужны проблемы!

— Подождите! — резко прервала мужчину я. — Я ничего не понимаю! О каких проблемах вы сейчас говорите?

— Ваш отец угрожает закрыть наш центр, а меня и всех моих коллег лишить лицензии!

— Папа? — опешила я. — Но он же… диный, он что, уже разговаривает?

— Лучше бы он молчал, — проговорился Паури и, неловко поморщившись, виновато посмотрел на меня: — Простите, лирэ, я не то хотел сказать.

— Я могу его увидеть?

— Конечно! Я для этого вас и позвал. Утром мы запустили очередную партию наноботов. А когда ваш отец очнулся после действия анестезии, то… Стал излишне… активным, — явно очень аккуратно подбирая слова, сообщил доктор. — Он стал задавать слишком много вопросов, а затем заявил, что без его личного разрешения ему больше ни одного лекарства не дадут, иначе он закроет нашу «мясную лавку». Так и сказал: «Закрою к смуграм вонючим вашу мясную лавку!» — с заметной обидой в голосе повторил Паури.

Да уж… Это было очень похоже на Йона Авьена! Только почему-то слабо верилось, учитывая, каким я его видела пару дней назад.

— Вы можете найти мне зеркало и оставить меня с папой наедине? — быстpо шагая в сторону его палаты, поинтересовалась я.

— Да, конечно, — закивал Паури и крикнул кому-то из ассистентов, чтобы тот быстро принёс мне зеркало.

Его приволокли тут же — небольшое, круглое, вставленное в металлическую оправу и, очевидно, вырванное из какой-то аппаратуры вместе с держателем.