Вызов принят
Шрифт:
Джек почувствовал, что сейчас Элибер находится на грани безумия. Она была похожа на клинок, приставленный к шее. Огромным усилием воли Шторм сдержал себя и не посмотрел на императора Пеписа. Теперь он знал, что вывело из строя Его Величество. Для того, чтобы защитить себя и Шторма, Элибер что-то сделала с собой и возродила к жизни ту темную часть своей натуры, с которой они так долго боролись. Что толкнуло её на этот шаг? Ведь раньше больше всего на свете она боялась убивать.
Шторм
Роулинз охранял императора Пеписа и с невозмутимым видом наблюдал за действиями Шторма.
– Любопытно, – затрещала королева Трикатада. – Что же на самом деле управляет этим оружием и делает его активным?
“Что-что, а это вы действительно хотели бы узнать”, – подумал Шторм и, помолчав минутку, спокойно ответил:
– Робот.
– Вот так? – Гузул недоверчиво защелкал своими надкрыльями и подвинулся вперед. – А я думал, что оружие, управляемое искусственным разумом, у людей запрещено!
– Это действительно так. – В беседу вступил Вандовер Баластер. – То, что вы видите перед собой, было всего-навсего экспериментальной моделью. К сожалению, эксперимент окончился неудачей.
Джек поднял с пола жемчужный бронекостюм и вздохнул:
– Как только мы узнаем все, что нам надо, оружие будет уничтожено.
Королева траков удивленно посмотрела на рыцаря:
– А что вы хотите узнать? Шторм вздохнул:
– В тот момент, когда исчез Святой Калин, это оружие было вместе с ним. Есть надежда, что видеокамеры внутри шлема смогли хоть что-то записать. Мы проверим все датчики и попытаемся извлечь максимум нужной информации.
– Ах вот в чем дело... – Трикатада махнула крылом Гузулу. – В таком случае мне вдвойне приятно, что мы сумели сохранить для вас эту уникальную вещь. Ваши каюты уже готовы. Вам надо отдохнуть после столь бурных событий и привести себя в порядок. А потом мы сможем побеседовать.
Элибер, как тень, скользнула за Штормом в его каюту и сразу же бросилась к серебристому скафандру.
– Что ты делаешь? – с тревогой посмотрел на нее Джек.
Она ответила ему презрительным взглядом:
– Что я делаю? Пытаюсь разобраться с твоим оружием. Ведь ты же не хочешь потерять столь драгоценные данные?
“Босс! Будем воевать! – в ушах Шторма раздался голос Боуги. – Я верил в то, что вы меня найдете. Но почему Элибер сердится?”
– Элибер действительно сердится, – мысленно ответил Джек берсеркеру. Но ты не говори ей, что сейчас мы с тобой общались!
Бронекостюм поднял правую руку. Элибер раскраснелась от удовольствия, она протянула руку и погладила бронескафандр так, будто эта броня была живой и могла ощущать её прикосновение.
“Я –
– Мы выясним это позже, – сказал он вслух. – Все системы бронекостюма, насколько я могу судить, сильно истощены.
Элибер поднялась на ноги:
– Послушай, Джек, это механическое оружие знает слишком многое. Я прошу тебя, никого не допускай к бронескафандру!
Шторм посмотрел ей в глаза:
– Послушай, я хотел бы знать, почему ты мне угрожаешь?
Она вздохнула:
– Видишь ли, у меня не было другого способа остановить тебя, чтобы ты не навредил Боуги.
Джек презрительно фыркнул:
– А что ты знаешь о нем? Это всего лишь паразит с Милоса, кровожадная тварь, берсеркер, питающийся человеческой плотью и разрывающий на мелкие куски любой бронескафандр!
Элибер покачала головой:
– Да нет же, это совсем не берсеркер. А если мы не знаем, кто он такой, так он сам знает об этом! Пойми, Шторм, он живой, живой и разумный!
Элибер хотела выйти из каюты, но Джек встал в дверях и преградил ей дорогу:
– А может быть, ты сможешь рассказать мне, кто я такой?
Она всплеснула руками и сердито топнула ножкой;
– Смогу! Ты осел из глухой деревни, который только что вышел из тракианского челнока и никак не может вспомнить ни себя, ни своей жизни, а на меня... а на меня обращает не больше внимания, чем литейщик – на окалину!
В её голосе звучали негодование и гнев, и она не умела этого скрыть. Джек не мог молчать. Он должен был хоть что-то сказать ей!
– Знаешь, а мне казалось, что когда-то я был твоим Белым Рыцарем... – он закашлялся от волнения.
Она удивленно посмотрела на Шторма и хотела что-то сказать, но он схватил её за плечи, обнял, притянул к себе и тихо-тихо прошептал:
– Осторожнее, Элибер! Каждую минуту нам с тобой грозят новые опасности!
Элибер хотела обнять его, но вместо этого задохнулась в припадке истерического плача, маленькими своими кулачками застучала в его грудь и выдавила из себя:
– Ты... ты... Что ты заставил меня пережить!
– Я знаю, – еле слышно сказал он и наклонился к её уху. От рыжеватой пены волос исходил нежный запах духов – ни у одной женщины в мире, кроме Элибер, таких духов не было! Он захлебнулся этим щемящим запахом белопенной черемухи и прошептал:
– Они что-то сделали со мной. В течение многих дней я вообще ничего не мог вспомнить, а теперь я кое-что вспоминаю, но постоянно путаюсь и ошибаюсь. Пепис знает, что происходит, но постоянно кивает на Баластера, – мол, во всем виноват министр.
Элибер фыркнула: