Выстрел в прошлое

Александрова Наталья Николаевна

Надежда внезапно осознала, что уже минут пять стоит в прихожей и таращится на хозяйку.

— Простите меня, вы очень изменились! — пробормотала она.

Натэлла слегка улыбнулась.

— Здравствуйте, Натэлла, вы меня помните? Узнали бы меня, если бы я не представилась?

— Смутно помню. У меня все то время, как в тумане.

— Понятно. Натэлла, вы поймите меня правильно. Я пришла не для того, чтобы напоминать вам о прошлом или, тем паче, шантажировать. Но все, связанное с теми событиями, так трагично и ужасно, — Надежде уже надоело пересказывать всю эту печальную историю раз за разом.

Последний

раз она рассказывала ее Софе, Софа-то все поняла с полуслова! При мысли о Софе у Надежды защемило сердце. Она должна, должна выяснить все до конца, в память о Софе и Любе, и о пьянчужке Зинаиде, о которой никто не жалел, кроме такого же пьяницы-сожителя, да и тот сокрушался только о том, что теперь его погонят с квартиры.

— Пройдемте в комнату, — тихо сказала Натэлла.

Надежда села на диван в красивой, хорошо обставленной комнате и помедлила, не зная, с чего начать.

— Вы давно замужем, Натэлла?

— Одиннадцатый год.

— А вы никогда не встречались с первой женой вашего мужа?

— Нет, никогда, — живо отозвалась Натэлла, — при разводе она поставила мужу условие, чтобы он, если уйдет, никогда не встречался ни с ней, ни с дочерью.

— Как он это воспринял?

— Сначала переживал, а потом успокоился. Его жена была непреклонна и денег не брала. Знаю, вы, наверное, меня осуждаете, но это Сергей был инициатором развода, я согласна была и так с ним встречаться время от времени, но он очень хотел на мне жениться.

«Еще бы! — подумала Надежда. — Этакую красоту раз в жизни встретишь, да и то не всем она попадается, а одному на миллион. Вот он и решил жар-птицу свою не упустить!»

— Что вы, Натэлла, никого я не осуждаю, в жизни всякое бывает, я и сама с первым мужем развелась, дело совсем не в этом!

— А в чем же?

— Помните вы, с кем лежали тогда в палате, всех нас пятерых?

— Смутно помню. Вот вас и еще постарше женщину.

— Софу Сергееву?

— Да, ее.

— Там была еще Люба Артемьева, Вера, это мои подруги, а потом высокая такая светловолосая женщина, помните, она все переживала за ребенка?

— П-помню, такая худая блондинка. Ее звали… Эля.

— А фамилия ее была Новицкая. — Надежда проговорила это и внимательно посмотрела на Натэллу.

Та дернулась, вскочила было на ноги, но опять села на диван и уставилась на Надежду. Действительно, она этого не знала. В глазах у нее не отразилось ничего, кроме неподдельного изумления.

— Не может быть! И потом, бывают же совпадения!

— А разве то, что она не захотела видеться с мужем и запретила ему общаться с дочерью, не доказывает, что это не совпадение?

«Ни черта это не доказывает! — добавила про себя Надежда. — Если только Элина дочь действительно дочь Натэллы. Но я в этом почти уверена, стоит только вспомнить лицо той женщины в метро, ведь та была очень похожа на Натэллу, хоть та была в жуткой шапочке и некрасива от природы, но все равно, она ужасно похожа на Натэллу!»

— Как вы меня нашли? — вдруг спросила Натэлла.

— Через вашу тетку из Луги, Анну.

— Она жива еще? — процедила Натэлла сквозь зубы. — Хотя что это я? Она еще всех нас переживет, чугунная баба! Что она вам про меня рассказала?

— Ничего, только дала ваш адрес, и все.

— Как это вы ее заставили, интересно бы знать?

— Вот что, Натэлла, у меня времени

мало, давайте-ка начистоту. Вы только не думайте, что я ненормальная, выслушайте меня спокойно. Так вот, из этих шести женщин, с кем вы лежали тогда в роддоме, в живых нет троих. Любу убили совсем недавно, месяца не прошло, стукнули чем-то тяжелым по голове. Софа Сергеева якобы умерла от сердечного приступа, в чем лично я глубоко сомневаюсь, тоже совсем недавно, а бывшая жена вашего мужа Эля Новицкая умерла два года назад от тяжелой болезни. Кроме того, — Надежда жестом остановила порывавшуюся задать вопрос Натэллу, — я и сама чуть не стала жертвой такого же убийства, как Любино. — Она рассказала Натэлле про Зинаиду и про детскую сестру Клаву.

Натэлла сидела неподвижно с широко открытыми глазами, видно было, что она в ужасе, хотя слышит об этом впервые.

— Я ничего не знаю, что вы хотите, чтобы я сделала?

— Верю, что вы ничего не знаете. Когда я ходила с этим к другим женщинам, я хотела их предупредить. Но вам, Натэлла, ничего не грозит, ведь там, в роддоме, вы были под чужим именем. Следовательно, если убийца задался целью уничтожить всех женщин из нашей палаты, то смерть грозит мне, Вере и Маргарите Зеленцовой.

— Ох! — Натэлла закусила губу и низко наклонила голову, потом посмотрела Надежде в глаза и сказала:

— Это если допустить, что вы ничего не перепутали или умышленно не вводите меня в заблуждение.

— А зачем, по-вашему, мне это надо?

— Не знаю, но может быть, это какая-то интрига, чтобы навредить моему мужу.

— А кто ваш муж?

— Полковник милиции, и работа у него сейчас очень ответственная.

— Вот как? — Надежда подняла брови. — Ну что ж, — Заметила она, вставая, — у вас очень удобная позиция. Когда вы узнаете про смерть Риты, вы поймете, что все это не розыгрыш и не плод моего больного воображения, но будет уже поздно, и Ритина смерть будет на вашей совести. А ведь она выручила вас тогда, рисковала своим добрым именем!

— Я не хотела, это все тетка придумала. Я вообще тогда ничего не соображала.

«Надо было раньше соображать, когда с парнями трахалась! — зло подумала Надежда. — Хоть и пятнадцать лет ей было, но не полная же дурочка, не умственно отсталая!»

Натэлла как будто прочитала ее мысли, она обхватила голову руками, но даже в этой позе выглядела прекрасной.

— Вы ведь не знаете, как все было. Я, конечно, виновата, но опять-таки, было мне тогда всего пятнадцать, и потом, за все я заплатила сполна и теперь еще расплачиваюсь. Тогда, после родов, ушла я из больницы и от тетки ушла, осталась в нашей городской квартире жить. Как с ума не сошла или руки на себя не наложила — до сих пор не понимаю. К осени родители из-за границы вернулись, думала, легче станет, но ничего не прошло, не смогла им простить, что бросили меня почти на два года на тетку, чудовище это. Родители меня любили, баловали очень, все самое лучшее. Что могли по тем временам, конечно. Так я и росла, в жизни ничего не понимала, ни откуда деньги берутся, ни что дети с одного раза могут появиться. Как узнали мои родители, что за границу отца могут послать, так прямо голову потеряли. Как же, такая возможность разбогатеть, машину можно привезти и еще кучу всякого барахла! А что ребенка единственного на два года бросить придется, про это они как-то не думали.