Выстрел в прошлое
Шрифт:
— Нет-нет, сейчас я не могу.
— Тогда давайте встретимся на нейтральной территории, когда вам будет удобно.
— Хорошо, сегодня вечером, в семь часов в метро «Технологический институт», внизу на переходе.
— Но как я вас узнаю?
— На мне будет бежевое кашемировое пальто.
— Буду ждать! — В трубке раздались гудки. Вера с Надеждой посмотрели друг на друга.
— Ну и как тебе, Вера, наш разговор?
— Да как тебе сказать… Конечно, понятно ее недоверие и нежелание встречаться дома… Ведь она впервые о тебе слышит.
— Вот-вот, что-то тут не то. Во-первых, почему она не спросила, как
— Да, а про себя сказала, что будет одета в бежевое кашемировое пальто, тоже мне, примета. Да оно сейчас на каждой второй!
— Это может означать две вещи — либо она и не собирается со мной на встречу, либо она меня уже где-то видела и знает, как я выгляжу.
— Сомнительно что-то.
— Вот, а еще что меня настораживает, так это ее вопрос: откуда я могу знать что-либо о ее матери, если мы не виделись двадцать шесть лет? А ты ведь, Вера, не сказала ей, что мы не виделись с Элей с тех самых пор, как рожали, ты сказала…
— «Мы с вашей матерью были знакомы очень давно, еще с роддома!» Точно, я не говорила, что мы, то есть вы, с тех пор не виделись, она сама это знала!
— Ох, не просто все, не нравится мне все это! Вот что, едем сейчас туда, покараулим в машине у парадной.
— Что, так и будем три часа сидеть? Зачем это тебе?
— Затем, что сейчас она точно дома, через два часа уйдет на встречу со мной или еще куда-нибудь, я хочу на нее взглянуть.
— А как ты ее узнаешь?
— Ну поедем, Вера, — взмолилась Надежда, — чувствую я, что разгадка близка, а объяснить не могу, как студент на экзамене.
— Ну вот, — Вера припарковала машину чуть в стороне от нужной парадной, — прямо как в американском детективе, что будем дальше делать?
Надежда прикидывала:
— Ей отсюда до нужной станции метро, до места нашей встречи, добираться минут пятьдесят, своим ходом, конечно, без машины, в общем, считаем, час. Сейчас около пяти, у тебя время есть?
— Немного.
— Посидим пока, потом меня выгонишь. Окна ее квартиры выходят на другую сторону, так что я сейчас выйду и позвоню ей из вон того автомата, чтобы убедиться, что она еще дома, и мы не зря тут торчим.
— Не мучайся, — Вера протянула ей мобильный телефон.
«Никак не пойму, почему в нашей стране все так осуждают обеспеченных людей только за то, что они живут комфортно?» — подумала Надежда, набирая номер. Едва только на том конце линии сняли трубку, она дала отбой. Не хватало еще молчать и дышать в трубку, как влюбленная пятиклассница!
— Все в порядке, она дома.
— А почему ты думаешь, что это она? Может, у нее там хахаль живет или подруга?
— Объяснить не могу, но чувствую, что нет у нее ни хахаля, ни близкой подруги. Голос у нее какой-то.., одинокий, что ли.
— Кстати, ты заметила, — живо отозвалась Вера; — что ее голос совершенно не похож на Элин?
— А ты помнишь Элин голос?
— Помню, я вообще голоса очень хорошо запоминаю, у кого-то память на лица, а у меня на голоса. Элин был такой чуть хрипловатый, негромкий, а иногда в нем прорывались высокие нотки.
— Да, пожалуй. Но ведь это ни о чем не говорит, — задумчиво проговорила Надежда, разглядывая прохожих.
Был шестой час, движение у парадной было довольно оживленным. Но больше люди входили, а не выходили — конец дня
— Вера, пальто вводит нас в заблуждение. Ты же сама сказала, что оно на каждой второй.
Надежда вышла из машины, обошла дом, вычислила нужные окна, свет горел на кухне и в комнате.
— Она еще дома.
Вера взглянула на часы:
— Ох, Надя, мне пора. Заеду в больницу, узнаю, что там. Может быть, завтра Виктора в палату переведут, тогда уж я там все время буду.
— Простила его, да? Ну мы, бабы, не злопамятные, вечно их прощаем.
— Да не то чтобы простила, — Вера задумалась, — просто, если я не буду за ним ухаживать, он умрет. Это все равно, как если бы я сама его убила. Не могу я так.
— Я понимаю, — вздохнула Надежда.
Дверь парадной открылась, из нее вышла потрепанная женщина в пальто, накинутом поверх халата и направилась вдоль дома к соседней парадной, чуть пошатываясь на ходу. Почти следом за ней выскользнул неказистый подросток в темной куртке и вязаной шапочке, надвинутой на глаза. Он сунул руки в карманы и быстрым шагом пошел в сторону метро. Надежда рассеянно переводила глаза с пьяненькой тетки на подростка. Что-то не устраивало ее в подростке, что-то было не так. Она еще раз скосила глаза на тетку, та остановилась передохнуть, держась за стенку.
«Совсем как наша Зинаида!» — подумала Надежда.
Стоп! Надежда вспомнила вечер убийства Зинаиды и того случайного подростка, которого они с соседкой Марией Петровной видели тогда со спины, выходящим из подъезда. Та же куртка, шапочка, а самое главное — походка! Походка взрослого озабоченного человека, очень целеустремленного.
— Вера, едем за тем мальчишкой! — Но Надежда вовсе не была уверена, что это мальчишка.
Парень уже входил в метро, Надежда выскочила из машины и побежала за ним. Она влетела в холл станции и, пока искала жетон, успела заметить, что подросток достал карточку и пошел не туда, где сидела контролерша, а через турникет. Надежда нашла жетон и тоже устремилась через турникет, размышляя на бегу:
«У подростков карточка либо ученическая, либо студенческая. Они показывают ее контролеру, потому что на такой карточке нет магнитной пластинки. А этот пошел через турникет, значит, у него карточка обычная, для взрослых. Но опять-таки, это ничего не доказывает, он мог взять ее на время у родителей».
Надежда бегом спускалась по эскалатору, вдалеке мелькала вязаная шапочка. Вот она уже близко, Надежда сделала вид, что оступилась, выронила сумку и схватилась рукой за подростка.
— Простите, ради Бога!