Выстрел в лицо
Шрифт:
Горка фишек перед молодым человеком таяла на глазах, пока от нее не осталась лишь жалкая горстка, которая становилась все меньше и меньше, пока не исчезла совсем. Террасини вскочил на ноги, с такой силой оттолкнув назад стул, что тот повалился на пол. Уперев обе руки о зеленый бархат стола, он склонился над крупье.
— У тебя ничего не выйдет! — заорал он. — Ты не посмеешь!
Внезапно по обе стороны от Террасини возникли двое мужчин. Васко — Брунетти даже не заметил, как тот подошел, — и еще один охранник «помогли» Террасини встать прямо и тихо ему что-то сказали. Брунетти обратил внимание, как побелели
Трое мужчин направились к выходу. Васко, наклонив голову, дружелюбно и спокойно внушал что-то Террасини — можно было подумать, что они с помощником провожают любимого клиента до ожидающего его катера-такси. Женщина в желтом платье быстро подбежала к столу, подняла стул и поставила его на место. Усевшись, водрузила перед собой сумочку, открыла ее и выудила оттуда пригоршню фишек.
Брунетти увидел, что к выходу пробирается и Гриффони, и поспешил ее догнать. Впереди, в нескольких шагах от них, вслед за тремя мужчинами, которые уже достигли дверей, торопливо шагала Франка Маринелло. Не останавливаясь, Васко обернулся и быстро оглядел зал. Заметив, что их догоняют полицейские, стер с лица улыбку и повлек Террасини вниз, через первый лестничный пролет. От них не отставала Франка Маринелло, в спину которой летели приглушенные голоса игроков и шум игорного зала.
На первой лестничной площадке мужчины остановились. Васко сказал что-то Террасини. Тот в ответ кивнул, все так же не поднимая головы. Васко с помощником обменялись понимающими взглядами и дружно, как будто им приходилось делать подобное уже не раз, отпустили Террасини, одновременно отступив в сторону.
Франка Маринелло отодвинула в сторону помощника Васко, подошла к Террасини и встала рядом, положив ему на плечо руку. Брунетти показалось, что прошла пара секунд, прежде чем Террасини узнал ее, но, поняв, кто перед ним, заметно расслабился. Убедившись, что обстановка разрядилась, Васко с помощником направились обратно к лестнице; они остановились, не доходя до Брунетти и Гриффони, на две ступеньки ниже.
Франка склонила голову и что-то прошептала Террасини. Тот в ужасе посмотрел на четырех людей перед собой. Брунетти показалось, что он видел, как шевелятся губы Маринелло, когда она заговорила снова. Правая рука Террасини медленно пришла в движение. Брунетти глазам своим не поверил, когда парень сунул ее за пазуху и извлек на свет пистолет.
Террасини что-то выкрикнул; Васко с помощником обернулись на крик и, как по команде, грохнулись оземь. Гриффони — и когда только она успела тоже вытащить оружие? — кинулась к перилам, как можно дальше от Брунетти. Комиссар направил свой пистолет на неповоротливого, как будто заторможенного, Террасини и заговорил, стараясь придать голосу спокойную и властную интонацию:
— Антонио, нас ведь двое.
Брунетти не хотел думать, что будет, если все они — Гриффони, Террасини и он сам — начнут сейчас палить. В замкнутом пространстве пули пойдут рикошетить обо все подряд, отскакивая от всех поверхностей, и мягких, и твердых, и где каждая закончит путь — одному богу известно.
Террасини, кажется, постепенно приходил в себя. Он перевел взгляд с Гриффони на Брунетти, с Маринелло на обоих охранников, вжавшихся в ступеньки лестницы, и вновь уставился
— Антонио, положи пистолет на пол. Тут слишком много народу — это опасно, — сказал Брунетти. Он чувствовал, что Террасини слышит его, но никак не мог понять, почему тот смотрит такими ошалелыми глазами. Что это — алкоголь, наркотики, гнев? Или все эти три фактора, вместе взятые? В любом случае, тон, каким обращался к нему Брунетти, был куда важнее произносимых слов. Главное — удержать на себе внимание Террасини.
Синьора Маринелло сделала крохотный шажок по направлению к парню и что-то сказала ему — что именно, Брунетти не расслышал. Франка медленно, очень медленно, подняла руку, прижала ее к левой щеке Террасини и повернула его лицом к себе. Она снова заговорила с ним и убрала руку. Уголки ее губ дрогнули, и она едва заметно ему кивнула.
Террасини прищурился и сразу приобрел какой-то растерянный вид. Он чуть ли не с удивлением посмотрел на свои пальцы, сжимавшие пистолет. Его рука повисла безвольной плетью. В других обстоятельствах Брунетти уже подлетел бы к нему, но рядом с вооруженным парнем стояла Франка, и он предпочел остаться на месте, по-прежнему держа Террасини на мушке.
Франка еще что-то сказала ему, и парень протянул ей пистолет, в замешательстве покачивая головой. Женщина взяла пистолет и медленно переложила его в правую руку.
Брунетти тоже опустил оружие, собираясь убрать его в кобуру. Когда, спустя мгновение он вновь поднял голову и посмотрел на пару на лестничной площадке, Террасини выглядел уже не просто растерянным, а изумленным. Тем не менее он отвел назад правую руку и сжал ладонь в кулак. Левой рукой он крепко ухватил Франку за то место, где плечо переходит в шею, и лишь тогда Брунетти понял, что он собирается с ней сделать.
Франка выстрелила. Первую пулю она пустила ему в живот, вслед за ней послала еще одну. Террасини рухнул на пол к ее ногам, и тогда она подошла ближе и выстрелила ему в лицо. В тот вечер на ней было длинное бледно-серое платье: после первого же выстрела на ткани расцвело красное пятно; последний разукрасил алыми каплями весь подол.
Грохот выстрелов в этом лестничном колодце звучал оглушительно. Гриффони шевелила губами — очевидно, что-то говорила, — но Брунетти не слышал ни слова. Он вообще ничего не слышал, кроме громкого жужжания в ушах, которое не стихло и после того, как Гриффони умолкла.
Васко с помощником медленно поднялись на ноги, не спуская глаз с лестничной площадки, на которой, все еще сжимая в руке пистолет, стояла Франка Маринелло. Развернувшись, оба синхронно бросились вверх по лестнице, к дверям, ведущим в игорный зал, откуда сейчас не доносилось ни звука. Брунетти видел, с какой силой они хлопнули дверями, но самого хлопка не слышал — мешало все то же назойливое жужжание.
Комиссар перевел взгляд на лестничную площадку. Франка Маринелло небрежно швырнула пистолет прямо на грудь Террасини и что-то проговорила. Брунетти, заключенный в колокол неослабевающего гула, не понял ни слова.
Вдруг позади него раздался новый звук. Глухой и тяжелый, он прорвался сквозь жужжание. Обернувшись, Брунетти увидел, что к нему идет Гриффони: наверное, это звук ее шагов пробился к его слуху.
— Ты в порядке? — спросил он.
Гриффони поняла его и кивнула в ответ.