Выстрел в лицо

Леон Донна

На глазах Брунетти мафия и ее близкие родственники — Каморра с Ндрагетой — становились все влиятельнее и могущественнее, вылезая из темных углов его расследований, чтобы стать первопричиной и главной движущей силой в мире преступности. Совсем как тот английский аристократ в книжке его детства — кажется, «Алый первоцвет» [49] . Брунетти попытался припомнить стишки, посвященные безуспешным попыткам французов найти и уничтожить этого аристократа: «Искали тут, искали там, но не нашли ни там ни сям».

49

Классический

приключенческий роман Эммы Орци.

Впрочем, может, образ Лернейской гидры тут будет уместнее? Ведь ее невозможно убить, слишком уж много у нее голов. Брунетти еще не забыл, какую радостную истерику устроили журналисты, когда полиции удалось арестовать Риину, Провенцано и Ло-Пикколо [50] . Газеты дружно ликовали — мол, наконец-то правительство одержало победу в долгой битве с организованной преступностью. Ха-ха. Все равно что думать, что после смерти президента «Дженерал моторс» или «Бритиш петролеум» эти компании тут же канут в небытие. Эти олухи что, про вице-президентов никогда не слышали?

50

Главари сицилийской мафии, арестованные в 2007 г.

Если уж на то пошло, арест этих древних динозавров преступного мира только дал возможность проявить себя молодежи — образованной, с хорошими дипломами, знающей, как управлять этим «бизнесом», давно уже неотличимым от любой международной корпорации. Что особенно поразило Брунетти: арест двух мафиозных боссов пришелся как раз на момент выхода закона о indulto [51] , согласно которому по мановению полицейской дубинки на свободу вышли двадцать четыре с лишним тысячи преступников, многие из которых были «рабочими лошадками» той же самой мафии. Ах, каким удобным бывает закон, особенно в руках людей, которые лучше других знают, как им пользоваться!

51

Помилование (ит.).

16

Надо сообщить Патте о том, что случилось с Гуарино, решил Брунетти, подходя к квестуре. Однако охранник, стоящий у входа, сообщил ему, что вице-квесторе ушел с работы примерно час назад. Брунетти вздохнул с облегчением, поднялся к себе в кабинет и вызвал Вьянелло. Вскоре инспектор постучался к нему в дверь, и Брунетти рассказал ему о событиях в Маргере и о Гуарино, безучастным трупом лежавшем на пустыре.

— Откуда они передвинули тело? — первым делом спросил Вьянелло.

— Это установить не удалось. Те двое, что нашли его, так истоптали все вокруг, как будто у них там пикник был.

— Как удобно, — заметил Вьянелло.

— Прежде чем ты начнешь углубляться в теорию заговора… — заговорил Брунетти, который и сам уже вовсю обдумывал эти самые теории, однако тут же был прерван Вьянелло.

— А этому Рибассо можно доверять?

— Думаю, да.

— Какой тогда смысл скрывать от них то, что ты опознал парня с фотографии Гуарино?

— Привычка.

— Привычка?

— Или территориальная ревность, — пошел на компромисс Брунетти.

— Да, это частенько бывает, — согласился

Вьянелло. — Надя говорит, все дело в козах, — добавил он.

— Чего-чего? Какие еще козы? — не понял Брунетти.

— Ну, не в них конкретно, а в нашем наследстве. Кому мы завещаем своих коз и кто получит их после нашей смерти.

Видимо, с Вьянелло вдруг случилось помрачение рассудка. Или, может, Надя в своем садике позади их дома выращивает не только безобидные цветочки?

— Лоренцо, — взмолился Брунетти, — говори со мной так, чтобы я был в состоянии тебя понять.

Впрочем, он был рад отклониться от неприятной темы.

— Ладно. Как ты знаешь, Надя у меня очень много читает.

— Да, — признал Брунетти, сразу же подумав о другой знакомой женщине, большой любительнице чтения.

— Ну вот, она тут недавно прочла одну книжку — введение в антропологию или что-то вроде этого. Или социологию, не помню точно. В общем, вчера за ужином она мне все рассказала.

— Что именно?

— Про правила наследования и поведение человека при этом. Короче, существует одна теория, объясняющая, почему мужики такие агрессивные и все время друг с другом соперничают — другими словами, почему мы такие сволочи. Надя говорит, это потому, что все мы хотим заполучить доступ к самым фертильным самкам.

Поставив локти на стол, Брунетти уронил голову на руки и застонал. Он, конечно, хотел сменить тему разговора, но не настолько же!

— Ладно-ладно. Но надо же было тебя ввести в курс дела, — запротестовал Вьянелло. — Так вот, как только они добиваются самых фертильных самок, они их оплодотворяют — и после этого уже не сомневаются, что дети, которые унаследуют их стадо коз, им не чужие. — Вьянелло взглянул на Брунетти, чтобы убедиться, что тот следует за полетом его мысли, но начальник сидел все так же опустив голову. — Знаешь, Гвидо, когда она мне это все объясняла, это не казалось таким уж бредом. В конце концов, все мы хотим, чтобы наше имущество перешло к родным детям, а не чьему-нибудь кукушонку.

Молчание Брунетти — хорошо хоть стонать перестал, и на том спасибо — вынудило Вьянелло добавить:

— Вот почему мужчины постоянно соперничают. Это в нас эволюция заложила.

— Из-за коз? — приподняв голову, уточнил Брунетти.

— Угу.

— Ничего, если мы это обсудим как-нибудь в другой раз?

— Как пожелаешь.

Внезапно этот дурацкий шутливый разговор показался Брунетти, который взглянул на папки с документами по делу у себя на столе, на редкость неуместным. Он молчал, не зная, что сказать. Вьянелло поднялся, заявив, что ему нужно еще переговорить с Пучетти, и ушел. Брунетти остался сидеть, не отрывая взора от бумаг.

Его отвлек телефон. Звонила Паола — напомнить, что сегодня вечером идет на вечеринку в честь ухода на пенсию одного из своих коллег. Дети уехали на фестиваль фильмов ужасов и на ужин тоже не придут. Не успел Брунетти и рта открыть, как Паола уже заверила его, что оставит ему что-нибудь из еды в духовке.

Он поблагодарил жену и, вспомнив про просьбу графа, которую так и не выполнил, спросил:

— Отец ничего тебе не говорил по поводу Катальдо?

— Последний раз, когда я болтала с мамой, она мне сказала, что, похоже, папа ему откажет. Но почему, неизвестно. Ты же знаешь, как отец любит с тобой говорить, — добавила она после паузы. — Изобрази из себя обеспокоенного его делами зятя и позвони ему сам. Пожалуйста, Гвидо.