Выстрел в лицо
Шрифт:
— Особенно если сарказм исходит от подростка, — кивнула Паола и, чтобы успокоить мужа, сказала: — Все равно во время спора никто не слушает, что говорит оппонент. Так что, может, нам и не стоит беспокоиться.
Какое-то время они сидели молча.
— Я сегодня разговаривала с папой, — заговорила Паола, — и он сказал, что Катальдо дал ему три дня на размышление. Он интересовался, не удалось ли тебе что-нибудь разузнать.
— Пока нет, — ответил Брунетти и еле сдержался, чтобы не заметить, что со времени его разговора с тестем прошло
— Передать ему это?
— Не надо. Я уже поговорил с синьориной Элеттрой, она сделает все, что сможет. У меня просто возникло еще одно срочное дело, — сказал он, прекрасно понимая, сколько раз он уже использовал эту отговорку. — Но, может, к завтрашнему дню я уже что-нибудь разведаю. А твоя мать что-нибудь про них рассказывала? — спросил он через некоторое время.
— Про них обоих?
— Да.
— Я знаю, что он страшно торопился развестись с первой женой, — совершенно бесстрастно ответила Паола.
— А давно это было?
— Больше десяти лет назад. Ему уже тогда было за шестьдесят. — Брунетти решил, что она сказала все, что хотела, когда Паола после нарочитой паузы добавила: — А ей только-только исполнилось тридцать.
— А, — ограничился коротким возгласом Брунетти.
Прежде чем он успел придумать, как навести жену на дальнейший рассказ о Франке Маринелло, та вдруг сказала:
— Папа редко обсуждает со мной свои дела, но я знаю, что он заинтересовался Китаем и видит там большие перспективы.
Очередное обсуждение этического аспекта инвестиций в экономику Китая Брунетти пока не привлекало.
— А Катальдо? — спросил он. — Про него твой отец что-нибудь говорил?
Паола снова похлопала мужа по ноге, вполне дружелюбно, словно призрак Франки Маринелло благополучно исчез из их гостиной.
— Да нет. Во всяком случае, со мной он его не обсуждал. Они много лет знакомы, но, кажется, никогда не сотрудничали. Не думаю, чтобы их что-то связывало, но бизнес есть бизнес, — сказала Паола — истинная дочь своего отца.
— Спасибо, — поблагодарил жену Брунетти.
Наклонившись, Паола подхватила чашки и поднялась.
— Пора тебе возвращаться в свои авгиевы конюшни, — сказала она. — И метлу прихвати.
7
В конюшнях все было тихо и мирно. После четырех заявилась комиссар Гриффони с очередной жалобой на лейтенанта Скарпу, который отказывался искать улики, связанные с убийством двухлетнего ребенка в Сан-Леонардо.
— Не понимаю, почему он так себя ведет, — возмущалась Клаудия Гриффони. Она служила в квестуре всего полгода и еще не свыклась с методами работы лейтенанта.
Она была родом из Неаполя, хотя, глядя на нее, никто бы так не подумал: высокая стройная блондинка с голубыми глазами и белоснежной кожей, мгновенно обгоравшей на солнце. При желании Клаудия могла бы послужить отличной моделью для рекламы круизов по Скандинавии. Правда, учитывая ее степень по океанографии, на корабль ее, скорее всего, взяли
— Неужели из-за того, что ему не отдали это дело, он будет вставлять нам палки в колеса и помешает поймать убийцу? — удивлялась Гриффони. — Или у него ко мне какие-то личные претензии, о которых я пока не в курсе? Может, он просто ненавидит женщин? Или женщин-полицейских?
— Или тех женщин-полицейских, кто выше его по рангу, — высказал слегка провокационное предположение Брунетти. Он и в самом деле не сомневался, что истинная причина постоянных стычек Скарпы с Гриффони кроется как раз в профессиональной ревности лейтенанта.
— Господи Иисусе, — запрокинула она голову, словно обращаясь к небесам. — Неужели мне недостаточно того, что я постоянно имею дело с насильниками и убийцами? Неужели теперь мне придется терпеть еще и истерики своих же коллег?
— Думаю, тебе это не впервой, — с любопытством в голосе отметил Брунетти. Интересно, что сказала бы синьорина Элеттра по поводу качества новой формы комиссара?
— Да, все женщины через это проходят, — не стала спорить Гриффони.
— И как вы поступаете в таких ситуациях?
— Некоторые из нас пробуют завоевать уважение флиртом и кокетством. Уверена, ты и сам не раз такое наблюдал. Просишь коллегу выехать с тобой на семейную разборку, а он ведет себя так, будто вы на свидание собрались.
Брунетти и впрямь была знакома подобная картина.
— Ну, или наоборот — пытаемся стать грубее, вульгарнее и жестче мужчин.
Брунетти понимающе кивнул.
— А еще варианты есть? — спросил он, когда Гриффони умолкла.
— Есть. Некоторые из нас стараются не сойти с ума и просто хорошо делать свою работу.
— А если и это не помогает?
— Ну, тогда остается только одно: перестрелять ублюдков к чертям собачьим.
Брунетти расхохотался. За время их знакомства он ни разу не пытался давать ей советы, как усмирить непокорного Скарпу: более того, решил до последнего воздерживаться от каких бы то ни было оценок. Опыт подсказывал ему, что большинство профессиональных и личных конфликтов чем-то похожи на озеро с неровным дном — рано или поздно вода все выравнивает и нивелирует. Со временем люди начинают безошибочно определять, кто главный, а кто на подхвате. Конечно, более высокое звание служит в этом ориентиром, но далеко не всегда. Впрочем, Брунетти не сомневался, что в конце концов комиссар Гриффони поймет, как обуздать непокорство лейтенанта Скарпы, а тот, в свою очередь, непременно найдет способ ей за это отомстить.