Выстрел в чепчик
Шрифт:
Я сидела на лавочке перед приемным отделением и свирепела на всю катушку, столько времени теряю даром, а ведь дел невпроворот.
Евгений с видом человека, сумевшего исполнить свой долг, подошел ко мне и, удовлетворенно закуривая, сказал:
— Подождем немного, Витьку скоро на ноги поставят, обещали.
— Зачем ждать? — взвилась я. — Иди, собирай остальных. Мало, что ли, их по городу валяется, отравленных. Чем они хуже этого алкоголика?
Евгений и ухом не повел. Он всегда
— Да-а, — клубясь дымом, произнес он, — что-то Витек пошел вразнос. Я его не узнаю. Врачам отдал, а сам смотрю — Витек это или не Витек.
— Не ты один так смотришь. Если ему на старости лет приспичило порезвиться, так не стоит и мешать.
Пускай резвится по полной программе.
— Соня, ты не права, — возразил Евгений, — когда я резвился, Витек меня не бросал, возился со мной как положено. Теперь пришла моя очередь. Пойду, узнаю, как он там.
Под этим благовидным предлогом Евгений избавился от моих упреков. Вскоре он вернулся с Пупсом.
У Пупса уже появилось выражение лица, но выглядел он все еще пришибленно.
— Виктор, ты ли это? — воскликнула я. — Просто тебя не узнаю.
— Сам себя не узнаю, — ответил Пупс и весь покрылся виной.
Евгений всячески ему сочувствовал (и жестами и взглядами) и тоже покрылся виной, видимо, от, того, что сам-то он вынужден пребывать в непростительной трезвости.
— Ну, и что прикажешь теперь с тобой делать? — подбочениваясь, спросила я у Пупса.
— Делайте со мной все, что хотите, только не отдавайте Розе, — взмолился Пупс.
— На растерзание, — от себя добавила я, понимая, что Пупс на такие рискованные пояснения не решится.
Я окинула его более пристальным взглядом и обнаружила, что вид у него чрезмерно отвратительный: плащ помят, шляпа…
— Что ты намерен делать? — строго спросила я уже Евгения.
У Розы, конечно, горе, но так интенсивно его с ней делить мне не хотелось.
— Отвезем Виктора к нам и приведем его в порядок, — ответил Евгений. — Не бросать же мужика в беде. Роза и в самом деле не правильно поймет, если он завалится в таком виде.
«Она правильно его поймет», — подумала я и спросила:
— Женя, а как ты собрался приводить его в порядок?
— Ну, причешем, умоем, ты погладишь его плащ, брюки надо тоже подгладить, — окидывая Пупса заботливым взглядом, принялся перечислять Евгений.
Я запротестовала:
— Плащ гладь сам, брюки тоже, и вообще, начал делать доброе дело, так делай его до конца.
Дома, пока Евгений на кухне чистил брюки и гладил плащ, я за чашечкой душистого травяного чая энергично читала Пупсу лекцию в гостиной.
— Устроился,
Пупс испуганно хлопал глазами и молчал."
— Ты даже любовницу не можешь завести, — с укором продолжила я, — вот до чего докатился.
— До чего? — жалобно выдавил из себя Пупс.
— До полной деградации. С кем ты пил? Признавайся!
Пупс глубоко задумался и признался:
— Не помню. Я опешила:
— Как, совсем ничего?
— Абсолютно.
— И как домой возвращался и Розу…
Я замялась, продолжив предложение жестами и взглядом. На лице Пупса появилась паника.
«Совсем память отшибло, — подумала я. — Бедная Роза, этого больше не повторится».
— Хорошо, — сказала я, — ты не помнишь, с кем пил, не помнишь, как оказался у Ларисы, но сегодняшнее-то утро ты помнишь?
Пупс задумался и ответил:
— Смутно.
— Ну хоть как проснулся и на работу пошел, помнишь?
— Смутно.
«Бедная Роза», — подумала я, желая любым способом заставить Пупса вспомнить хотя бы то, что произошло у него с Розой прямо в прихожей.
Однако на пути у таких понятных намерений выросли непреодолимые препятствия. Евгений с наглаженными брюками и плащом появился в дверях и возмущенно загремел:
— Что ты пристала к нему? Я для чего не повез его к Розе? Чтобы ты ему промывала мозги?
— Фу, какой ты грубый, — обиделась я и отправилась заниматься воспитанием сына.
Я нашла его в Красной комнате в обществе бабы Раи, которая была увлечена уборкой. Санька активно ей мешал.
— Как жа ж загулял мужичонка, — поделилась баба Рая со мной впечатлениями, определенно имея в виду Пупса. — Как жа ж он набрался жа ж, бог меня прости.
— Не говорите глупостей, баба Рая, его отравили, — из чистого противоречия вступилась за Пупса я.
Баба Рая, качая головой, мне возразила:
— Как жа ж, отравили, вас жа ж с Маруськой так через день травят. И когда уже у этого разгульного бегемота отпуск кончится? Как жа ж она уже мне надоела жа ж.
— А не поджарить ли нам сегодня на ужин блинчиков? — поспешно меняя тему, предложила я.
— Блинчиков! Блинчиков! — подхватил мою идею Санька. — С медом и вареньем!
Баба Рая, протиравшая пыль с Санькиного телевизора, так с тряпкой в руках и застыла.
— Это кто жа ж вам жарить-то будет? — вдохновляясь на лай, спросила она.