Выстрел (сборник)
Шрифт:
«Нет, — сказал он себе, — я останусь, так будет лучше».
Он вернулся к Гиде, который мало-помалу приходил в себя. Вскоре подоспели жандармы. Они сбились с пути, но затем отыскали следы лесничего и лесоруба. Они подошли к Луару с револьверами в руках, но молодой человек печально улыбнулся и покачал головой.
— Я не хочу бежать, — сказал он. — Вы можете связать мне руки, я не стану защищаться.
В эту минуту Гиде приподнялся и осмотрелся. При виде Томаса, которого связывали жандармы, он сделал движение, как будто хотел снова броситься на него. Томас пожал плечами.
— Я
Гиде проворчал:
— Ступай, негодяй, там с тобой разберутся.
Томас не ответил. Все его мысли устремились к Мадлен, которую он надеялся вскоре увидеть.
XI
Дом погрузился в глубокий сон. Все окна были темны, лишь в комнате Мадлен виднелся свет. Гиде остановился посреди заснеженной аллеи. О чем думал лесничий? Была ли у него какая-то тайная цель?
Продолжая пребывать в недоумении, он не отводил глаз от освещенного окна. Вдруг ему показалось, что за занавесками возник женский силуэт. Несколько минут тень оставалась неподвижной, но потом занавесь заколыхалась. Гиде успел спрятаться за липу. Это продолжалось с минуту, после чего силуэт исчез. Кто была эта женщина? Сюзанна Бридель, ухаживавшая за Мадлен, или сама Мадлен? Когда лесничий видел ее в последний раз, она без чувств, без малейшего проблеска сознания, лежала на полу. Что теперь происходило с ней?
Гиде ползком подобрался к дому и притаился у стены под окном. Он прислушался: все было тихо. Однако сердце подсказывало ему, что в комнате происходит нечто необычное. О том, чтобы вскарабкаться наверх, нечего было и думать: стена была гладкой, как мрамор. Тогда он пошел в сарай, где садовники прятали лестницы, и, воспользовавшись одной из них, приблизился к окну. Оказавшись наверху, он увидел, что Мадлен пришла в себя, а старуха Сюзанна Бридель спит в кресле. Вне всяких сомнений, лесничий видел именно госпожу Гонсолен: она сидела неподвижно, обхватив голову руками, потом вдруг встала. Вид у нее был чрезвычайно расстроенный: лицо бледно, глаза сверкали лихорадочным блеском. Склонившись над Сюзанной Бридель и удостоверившись в том, что она действительно спит, Мадлен направилась к выходу.
Гиде, видевший со своего места только то, что происходило в углу комнаты, все же, несмотря на предосторожности, которые, вероятно, предпринимала госпожа Гонсолен, услышал, как хлопнула дверь. Пламя ночника затрепетало на сквозняке, и наступила тишина.
— Она ушла, — пробормотал лесничий. — Но куда? Зачем?
Спустившись по лестнице, Гиде вошел в дом. Мадлен теперь занимала не свою спальню, а комнату для гостей, куда после обморока ее наскоро перенесли слуги. Покинув комнату, женщина пошла по длинному коридору, который разделял дом на две равные половины. Совершая таинственную прогулку, Мадлен то и дело прислушивалась. Остановившись перед одной из дверей, она бесшумно открыла ее и очутилась в небольшом вестибюле перед гостиной, где лежал труп Гонсолена. Там Мадлен остановилась. Тучи, плывшие по небу, затмевали лунный свет, и темнота стояла
Почему она не шла дальше? Что ей здесь вообще было нужно в такой час? Знала ли она, где находится, что делает и что увидит? Не помешалась ли она? Предвидел ли все это доктор Маньяба?
Наконец, Мадлен вошла в гостиную. Она двигалась будто привидение. Казалось, какая-то таинственная сила против воли влекла ее в темноту, к страшному зрелищу, которое ожидало ее в гостиной. Порыв ветра вдруг разогнал тучи, и луна осветила труп. Гонсолен по-прежнему лежал на том тюфяке, на котором его обнаружили Дампьер и Фульгуз. Мадлен снова остановилась. Осознавала ли она, что делает? Не сковывал ли ее страх?
В приоткрытой двери показалась голова Гиде. Он продолжал следить за молодой женщиной. В следующий миг произошло нечто странное. Приблизившись к трупу, госпожа Гонсолен опустилась на колени и замерла. Вероятно, ее охватила внезапная слабость: согнувшись, она оперлась о паркет в том самом месте, где происходила кровавая сцена, свидетельницей которой она была. Перепуганный Гиде оставался неподвижен.
Вдруг Мадлен энергично выпрямилась и, склонившись над трупом, стала делать какие-то странные движения рукой. Казалось, она хотела убедиться в том, что жизнь покинула это тело, а может, и обыскивала его.
Стоя позади женщины, Гиде не видел выражения ее лица. В противном случае его бы охватил страх: бледная, с потухшим взором, Мадлен как будто постарела на двадцать лет. Крупные капли пота проступили у нее на лбу, а дыхание, вырывавшееся из груди, было прерывистым и тяжелым. Гиде пробормотал:
— Она помешалась, помешалась!..
Поднявшись с колен, Мадлен направилась к двери в свою спальню и вскоре скрылась за ней. Лесничий не смел последовать туда. В своей комнате женщина пробыла всего несколько минут, а когда показалась вновь, то ее можно было принять за призрак. Гиде поспешил спрятаться. Мадлен, пройдя мимо него, вернулась в ту комнату, где, ни о чем не подозревая, спала Сюзанна Бридель.
Гиде вышел в сад и опять занял свой наблюдательный пост на лестнице. Он видел, как Мадлен приблизилась к камину. В следующий миг на обоях показался красноватый отблеск, как будто пламя вспыхнуло и тотчас погасло. Лесничий не мог знать этого наверняка: мебель, стоявшая возле окна, закрывала ему обзор. Затем госпожа Гонсолен вновь подошла к Сюзанне Бридель и, убедившись, что та все еще спит, бросилась на кровать, но так и не сомкнула глаз: сон не шел к ней. Спустившись с лестницы, Гиде спрятал ее в сарай и в задумчивости вернулся домой.
XII
На другое утро после допроса Томаса привели к трупу. Лесоруб проявил невозмутимое спокойствие. Следы у сосен вполне мог оставить он. Кроме того, на правом рукаве его плаща, у самого плеча, было отверстие, пробитое пулей. Это стрелял лесничий.
Когда Томасу Луару указывали на все эти улики, он лишь качал головой, давал уклончивые ответы или вообще отмалчивался. Так ничего и не добившись от лесоруба, его отвели обратно в тюрьму. О письме, найденном рядом с телом убитого, сказано ничего не было.