Выстрел издалека

Лезер Стивен

– Так от какого? – повторила она.

– От аэродрома, – произнес он.

Ее рука внедрилась ему меж ног, и он почувствовал, как ногти Хеннесси крепко взялись за мошонку. Действие это могло показаться чисто сексуальным, если бы у Джокера не было причин для страха и если бы глаза Хеннесси не блестели так кровожадно.

– Как ты узнал, что он будет там? – спросила она. Пальцы ее сжались крепче.

У Джокера голова шла кругом. Ему необходимо было выяснить, что ей известно, а что нет, выдать ей только ту информацию, которая у нее уже есть, а остальную приберечь на потом, пока он не найдет какой-либо

возможности выбраться отсюда. Она знала, что он десантник, знала его настоящее имя, очень может быть, что из Нью-Йорка ей уже сообщили, что он спрашивал про Бейли в «Филбинзе». Вероятно, все это ей действительно известно, тогда какие ей еще нужны секреты? Что она хочет выяснить? Ее пальцы сжались так внезапно и сильно, что Джокер закричал. Яички чувствовали себя как орехи, зажатые в тиски, а сам он был уверен – еще немного, и скорлупа треснет и разлетится на кусочки. Хеннесси убрала руку, но боль не утихла, а поползла вверх по позвоночнику, в живот. Одну ногу Джокер, насколько смог, отвел в сторону, и это вроде бы дало некоторое облегчение, но боль все равно оставалась невыносимой. Рука Хеннесси опять потянулась к его паху, но замерла в нескольких дюймах от ноющих гениталий.

– Не играй со мной в молчанку, Креймер. Я ведь еще не начинала с тобой. Ньюмарча помнишь? Так вот, это цветочки по сравнению с тем, что у меня припасено для тебя, если не будешь говорить.

– В Нью-Йорке, – медленно произнес Джокер. – Я слышал, что Бейли был в Нью-Йорке.

– Слышал? – повторила она. – От кого?

– От Пита Мэньона, – ответил Джокер.

– Ах, да, – произнесла Хеннесси, убирая руку. Она что-то взяла с верстака и поднесла к его носу. Это был его бумажник. – Дамиен О'Брайен. Хорошее ирландское имя, Креймер. – Хеннесси достала его британские водительские права. – Выглядят превосходно, – пробормотала она и уронила их на пол. Достала кредитную карточку. – Эта точно не поддельная. – Тоже кинула ее вниз. – Что ни говори, а бумаги у тебя первоклассные, Креймер. Насколько я понимаю, эта операция носит официальный характер, да?

– Да, – ответил он и закрыл глаза.

Хеннесси швырнула бумажник ему в лицо.

– Как это ты превратился в такое дерьмо, Креймер? И как это САС послали за Бейли такого урода?

Джокер ничего не сказал, ибо ответа на этот вопрос у него не было. Хеннесси вернулась к верстаку и взяла оттуда садовые ножницы. Руки Джокера судорожно напряглись, когда он вспомнил, что она сделала с пальцами Ньюмарча. Запястья повернулись в цепях, и вниз по рукам заструилась кровь.

– Звучит неубедительно, Креймер. У них ведь полно других спецов типа Пита Мэньона. Молодых, крепких, умных. Так почему же они послали именно тебя?

Джокер сглотнул и ощутил в глубине горла металлический привкус крови. Он попытался говорить, но слова не шли наружу. Он вновь глотнул.

– Воды, – только и удалось ему прохрипеть.

Хеннесси улыбнулась.

– Так ты водички хочешь? – спросила она. И, подняв стакан, поднесла к его губам.

Почувствовав вблизи растрескавшихся и кровоточащих губ жидкость, он жадно глотнул, слишком поздно поняв, что вода была соленой. Он закашлялся, поперхнулся и выблевал ее обратно из обожженного горла.

Хеннесси расхохоталась и кинула стакан в ведро.

– Сначала я задам

тебе вопросы, – произнесла она. – Я хочу знать, что тебе известно о Бейли. И еще я хочу знать, почему они послали именно тебя. – Она провела садовыми ножницами по его запястьям, и от этого движения боль волной разлилась по телу Джокера. Цепи глубоко врезались в плоть, а на блестящем металле появилась свежая алая кровь.

Хеннесси схватила Джокера за волосы и оттянула голову назад.

– Ну что, ты готов рассказать, зачем вы следите за Бейли? – прошипела она.

Джокер глотнул. Что он мог ей рассказать? Только то, что он шел за Бейли по пятам, чтобы выйти на нее. А зачем ему она? Чтобы убить. Джокеру не хотелось думать, что Хеннесси может с ним сделать, если он ей это скажет.

– Приказали, – прохрипел он.

Хеннесси отпустила волосы и похлопала ножницами по его щеке.

– Когда ты ушел из САС, Креймер? – спросила она.

– Три года назад.

Хеннесси кивнула.

– Почему?

Джокер закрыл глаза.

– По состоянию здоровья.

Хеннесси подождала, пока его глаза вновь открылись.

– Из-за этого? – Она кивнула на шрам.

– Да, – произнес Джокер.

– Тогда чьи приказы ты выполняешь?

– Они взяли меня обратно, – сказал он, с трудом выдавливая из себя каждое слово.

– Почему это?

Джокер опять закрыл глаза. В темноте боль ощущалась не так сильно, как при ярком свете люминесцентных ламп, все время державшем нервы в состоянии перегрузки. В темноте он мог сосредоточиться на боли в запястьях и груди и попытаться усилием воли подавить ее.

– И не пытайся дурить меня своими обмороками, – мягко произнесла она.

Джокер почувствовал, как кончики ножниц описали круг на его левой груди. Он открыл глаза. Хеннесси поднесла к его губам бумажный стаканчик. Он попробовал воду кончиком языка, и, к его удивлению, она оказалась несоленой. Он начал пить, жадно втягивая воду в себя, но после третьего глотка Хеннесси отняла стакан. Джокер облизал губы, чтобы ни капли не пропало даром.

– Так зачем они тебя взяли обратно?

Джокер покачал головой.

– Не знаю.

Глаза Хеннесси сузились.

– Значит, они послали тебя за мной? Значит, ты меня искал?

С глазами, полными бешенства, она отбросила бумажный стаканчик, поднесла левую руку к правой груди Джокера и пальцем потеребила сосок, отчего тот напрягся. Джокер попытался отпрянуть, но лишь зашаркал по полу ногами, спутанными брюками и боксерскими трусами, а Хеннесси, глядя на него с презрением, зажала сосок между большим и указательным пальцами.

– Не надо, – произнес Джокер, ненавидя себя за эту мольбу и точно зная: разжалобить ее невозможно.

Лезвиями ножниц Хеннесси обхватила сосок с двух сторон и с рычанием сжала рукоятки. Джокер почувствовал, как лезвия вошли в его тело, сомкнувшись со щелчком где-то в грудной мышце, и боль пронзила его грудь, как будто его насадили на железный вертел. Джокер заорал и почувствовал, что теряет сознание. Он жаждал забытья, зная, что оно положит конец боли, но оно ускользало, и чем больше он хотел отключиться, тем яснее становилась его голова. Хеннесси прекрасно знала, что надо делать, и стояла рядом, ожидая, когда выровняется дыхание Джокера, чтобы продолжить.