Выстрел издалека
Шрифт:
Поймав в фокус дверь гондолы, Джокер увидел эмблему «Фаррелл авиэйшн» – пропеллерр с ястребом.
– Господи Иисусе, – прошептал Джокер.
Переведя бинокль правее, он заметил бородатого мужчину, целящегося из винтовки. Джокер хотел крикнуть, но сомневался, что его голос услышат за ревом толпы. Мысли лихорадочно заметались, в поисках следующего шага, но тут он увидел огненную вспышку из дула, и в тот же момент наступила холодная как лед ясность, что ему делать дальше. Джокер кинул бинокль и побежал. Четыре секунды – вот все, что у него было. Джокер начал молча их отсчитывать. Тысяча один…
Карлос чувствовал, что его сердце
К своему ужасу Карлос вдруг услышал звук вставляемого в замок двери его комнаты ключа. За этим последовал скрип открываемой двери, и Карлос понял, что на ответные действия у него остались доли секунды. Служащий отеля сначала обязательно бы постучал, значит, это могла быть только полиция или Секретная служба, и если он останется у окна, они застрелят его в спину. Пуля «котика» уже летела, а вскоре за ней последует пуля Шолена. Карлос нажал на спусковой крючок и звук выстрела эхом прогремел в гостиничном номере. Карлос ощущал, как в спину ему целится дуло, И понял, что если не двинется сейчас, то умрет. Он кинул винтовку, схватил со стола Р228 и скатился со стула, дважды выстрелив в дверной проем, не успев даже посмотреть, кто там стоит.
Катясь по ковру, он выстрелил из пистолета еще два раза, пока не уперся в софу. Вскинул пистолет, готовясь снова открыть огонь. Но в этом уже не было необходимости. В дверях стоял только один человек – высокий худощавый мужчина лет сорока, сейчас он медленно оседал на пол. Из его шеи и груди ручьем лилась кровь. В руках мужчины был автомат «глок», из которого он так и не успел выстрелить. В ухе Карлоса раздалось: «Тысяча два»…
Карлос вскочил на ноги и затащил тело мертвого агента в комнату. За ним по ковру тянулась блестящая кровавая полоса. Кинув тело возле кровати, Карлос ударом ноги захлопнул дверь и бросился назад к открытому окну.
Коул Говард увидел, как Джокер стремительно бросился через игровое поле.
– Что он там, мать его, вытворяет? – закричал Клутези.
– Что-то, связанное с дирижаблем, – ответил Говард.
Оба услышали, как агент Секретной службы сообщил, что в конторском здании, выходящем на стадион, он только что убил снайпера. Клутези был потрясен.
– Началось, – произнес он, не веря самому себе.
Окно ложи грохнуло россыпью стекла. Гости закричали, а агенты Секретной службы рванулись вперед, защищая президента. Клутези широко открытыми глазами смотрел на Говарда в ожидании указаний. Сквозь крики доносились команды Боба Санджера, а группа агентов, окруживших президента, как по волшебству ощетинилась автоматами. Охранники оттеснили его от окна, несколькими рядами своих тел отгородив президента от внешнего мира.
В оставшийся без стекла проем ворвался теплый ветерок. Говард видел, как внизу Джокер продолжает бежать с развевающимися полами пестрого пиджака. Говарду казалось, что он видит замедленную съемку. Прищурив глаз, Говард посмотрел наверх, вглядываясь в дирижабль, зависший над городом. И тут в его сознании вспыхнула компьютерная модель Кима. Дальнобойный выстрел.
– Дирижабль, – прошептал Говард. – Снайпер в дирижабле.
На месте подающего мяч оторвался от руки премьер-министра.
Келли
– Оставьте ее, – резко сказала она. – Неужели вы не видите – она умерла?
Пальцы Мэри сомкнулась вокруг руки Келли и плотно сжались. Губы ее беззвучно шевелились, а глаза по-прежнему ничего не видели. Келли склонилась к губам Мэри.
Джокер на бегу продолжал мысленный отсчет. Отдельные разрозненные картины проносились перед его глазами: агент Секретной службы, напряженно глядящий в сторону ложи и приложивший палец к наушнику; принимающий, выставивший руку в перчатке; премьер-министр, даже в непринужденной обстановке имеющий несколько болезненный вид, и его растрепавшиеся от замаха волосы; первая леди с широкой улыбкой на лице. Две тысячи ярдов. Четыре секунды. В обычных условиях такой выстрел практически невозможен, но, по словам Говарда, организаторы покушения привлекли снайпера, который в состоянии его выполнить. Джокер услышал где-то сзади, наверху, звон разбиваемого стекла. Он чувствовал, что сердце его вот-вот лопнет, а ноги буквально стонали при каждом соприкосновении с землей. Времени выкрикнуть предупреждение, тем более объяснить, что происходит, у него не было. Оставалось только одно, что он мог сделать. Тысяча два…
Коул Говард пробился к Бобу Санджеру и схватил его за плечо.
– Премьер – тоже мишень. Это двойное покушение! – прокричал он.
Какую-то долю секунды Санджер был в шоке, но, когда слова Говарда наконец дошли до него, он схватился за рацию.
– Убрать Краснобая с площадки, – приказал Санджер. – Немедленно.
Агенты Секретной службы уже плотно окружили президента и сопровождали его из ложи, с высоко поднятыми автоматами. Говард глянул вниз, на поле. Единственным человеком, быстро отреагировавшим на создавшуюся ситуацию, был Джокер.
На бегу Джокер услышал по рации приказ убрать премьер-министра, но он понимал, что, пока телохранители на него среагируют, пройдет несколько секунд. Один из агентов Секретной службы повернулся к Джокеру, запуская руку под пиджак. Джокер, не останавливаясь, выбросил вперед кулак и нанес ему удар в горло. Движение это сотрясло его раненое плечо, и Джокер зарычал. Автоматически он продолжал отсчет. Тысяча три… премьер-министр находился уже примерно в двенадцати футах, подняв руку вверх, спиной к Джокеру.
Несколько охранников двинулись в его сторону, но они были далеко позади Джокера. На губах он ощущал вкус крови и чувствовал, что раны на груди открылись. Джокер взглянул на дирижабль, вычисляя угол, и понимая, что пуля пролетела уже больше половины расстояния до цели и что у него по-прежнему не остается выбора. Он прыгнул вверх, закрывая собой спину премьера. Промелькнули лица двух агентов с вытянутыми руками, пытающихся его поймать. Джокер развернулся в воздухе, закричав от боли и пытаясь отключить часть сознания – ту, которая знала, что сейчас произойдет, и могла в последний миг заставить его свернуть в сторону. Джокеру было известно, что самая крепкая часть в бронежилете – перед, и если он хочет остаться в живых после удара, ему необходимо подставить пуле, направленной в премьер-министра, свою грудь. Он кричал от боли, как животное, раскинув руки, выставив вперед грудь и ожидая удара пули. Тысяча четыре…