Высший пилотаж киллера
Шрифт:
Глава 50
Хотя я совсем не шутил, мне до конца завтрака пришлось выслушивать нытье по поводу неуместности шуток с некоторыми предметами, и личностями, и репутациями… В конце концов Березанский мне так надоел, что я попросил его заняться чем-нибудь еще, а потом покатил Аркадию в ее кабинет, в котором еще ни разу не был.
В кабинете у нее все было очень обычно, если не считать того, что за огромным конторским столом из карельской березы не было рабочего кресла – она использовала свое, на колесиках.
Устроившись за этим чудом мебельной фабрики,
– Итак? – спросила она.
Она вообще стремилась первой подать голос, и не только со мной. Уж не скрывалась ли за этим растущая неуверенность? Впрочем, тут я, может быть, злоупотреблял своими дилетантскими представлениями о психологии, она была достаточно сильной натурой.
– Хочу сообщить, что мне действительно звонил человек, который, как я подозреваю, отдал приказ убить вашу сестру.
– Это я уже поняла.
– Следовательно, словам Духовного-Запамолова, главаря сатанистов, о том, что не они приложили к ее смерти руку, а просто по случайному знакомству с Веточкой приставили к ней Жалымника, ныне покойного, можно верить.
Аркадия нахмурилась. Кажется, она поняла, что я буду давить. И ей это было неприятно. Я тоже не получал удовольствия, но решил быть однозначным, как презерватив. Который, кстати, уже изучают в школе как необходимый для выживания в этом мире предмет.
– Я не совсем улавливаю.
– Мне кажется, что вы улавливаете достаточно, чтобы помочь мне. Наконец-то помочь. Вам произнести это слово по буквам, чтобы вы лучше поняли?
Она внимательно посмотрела на меня.
– Да, кажется, вы окончательно сбиты с толку. Или потерялись в этом ворохе проблем. Или…
– Не нужно обсуждать мое состояние. Я просто прошу сообщить мне некоторые из ваших соображений. Всего лишь соображений. Не больше. Но и не меньше.
– Вы…
– Мы теряем время, – сказал я. – Учтите, если вы сейчас не поймете этого, я просто уеду. Обещаю вам, что уеду и никакой Борь-Борь не заставит меня вернуться.
– Вы шантажируете меня.
– Он знает что-то, чего не знаю я. А это не просто плохо, это напрямую ведет к проигрышу. Помнится, вы как-то переживали по этому поводу, так вот, у вас, кажется, будет повод попереживать по поводу еще не одной кончины, если вы не сообразите, что ситуация очень трудная.
Она вздохнула, подкатила кресло к одному из шкафов и вытащила файлер с пластмассовыми корочками. В нем были подшиты обыкновенные листочки с каракулями, сделанными плохим почерком.
Потом она вернулась за стол, разложила файлер перед собой. Я не выдержал:
– Можно я сам посмотрю?
– Нет, вы просто ничего не поймете. Это писала я, своим собственным шифром. Как каждый из серьезных финансистов, а я привыкла так думать о себе за последние пару лет, я разработала свою систему тайнописи. Она
Я устроился в кресле для гостей.
– Я весь – внимание.
Она посмотрел на некоторые из своих записей, спокойно разгладила листы, похлопала по другим кончиками пальцев. У нее оказалась такая манера концентрироваться. Другие вертят карандаш или грызут кончик ручки.
– Это будет целая лекция. – Она наклонила голову набок. – И должна сообщить, что еще никто, кроме меня, этих материалов не видел. Даже Борь-Борь.
– Вы ничего не говорили об этом Шефу? Ну, тогда у меня есть шанс выслужиться перед ним. – Но я был просто доволен, что моя просьба наконец дошла до нее.
– Много, о чем пойдет речь, звучит не очень понятно, и тем не менее это все реально. – Она отлистала папку назад, потом вдруг вообще ее закрыла. – Вкратце все обстоит так. Вложение даже средних капиталов – очень сложная операция. На Западе, да и везде в мире, к этому относятся, как к целому искусству. Существуют специальные инвестиционные компании, которые ведут очень серьезный поиск путей вложения средств, определяют надежность партнеров, учитывают доходность операций. Это высокое финансовое посредничество, основанное на мастерстве и… секретах.
Она подняла трубку телефона, попросила принести чай и листала свою папку, пока Воеводина не внесла поднос с чашками и чайником. Я даже немного устал. Но студенты профессоров обычно не торопят, не стал нарушать эту традицию и я.
– Когда в России появился рынок ценных бумаг, – продолжила она, едва Воеводина закрыла за собой дверь, – когда стало ясно, что у нас возможны и прямые инвестиции, многие западные компании положили на это глаз. И мы бы действительно прорвались к высокому месту по вложениям в мире, если бы наше безграмотное экономически и еще более хищное, чем просто безграмотное, чиновничество поняло, что финансовая инфраструктура – не просто банки, а и система обслуживающих, в первую очередь, консалтинговых и информационных фирм.
– Прилипала – одна из таких фирм?
– Частично, да. Но лишь частично. Потому что серьезные консалтинги несовместимы с широкой журналистской деятельностью, а эту контору организовали именно для распространения информации, а не для сбора и обработки. И все же они занимались такими делами. И спрос на них от западников, почему-то в первую очередь со стороны немцев, одно время был очень высок.
– Должно быть, они процветали?
– Они могли бы процветать, потому что этот рынок практически не имеет конкуренции, здесь еще каждому можно найти работу, но несколько очень серьезных западных фирм забили тревогу. Оказалось, что вложения в Россию, говоря бухгалтерским языком, должны изначально проходить по статье убытков. Просто потому что ориентировки на здешнее информационное обслуживание более чем в трети случаев – ложны. За серьезную экономическую информацию выдавалась либо высосанная из пальца белиберда, либо западников напрямую наводили на нечестного партнера, и деньги, выложенные за какой-либо завод, технологию или другое имущество, таяли без следа, а партнеры оказывались плутами.