Высшие цели. Грани судеб
Шрифт:
– Он - совсем другое. И он здесь совершенно не причем.
Святослав молча смотрел на нее, ожидая продолжения, и Тамара почувствовала, как медленно вползает в ее душу смятение, рождая отчаянное желание выбежать прочь и бежать куда угодно - только бы не продолжать этот разговор.
– Я же пыталась тебе объяснить - дело во мне...
– наконец, с трудом проговорила она.
– Я... я никак не могу перебороть себя, понимаешь?..
– Она тряхнула волосами, - Давай все оставим как есть, ладно?
– Но это неправильно, - покачал головой мужчина, приподнял ее подбородок пальцем и легонько поцеловал в губы.
Но все же она повела плечом и сделала шаг назад:
– Святослав...
– Тамара, послушай меня, - он заглянул ей в глаза.
– Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, подавлять или делать что-то без твоего желания. Я не хочу тебя обидеть или сделать больно. Я не знаю, что делал твой муж, - она отвернулась.
– Но я не Иван, осознай ты уже, наконец! Ну не все же вокруг такие, как он! Что ты все время шарахаешься от меня?
Тамара надолго замолчала, глядя куда-то сквозь него, потом сказала:
– Ты влепил мне пощечину в первый же день нашего знакомства. А сейчас сомневаешься в каждом шаге.
– Вот я так и думал, что это сыграло свою роль, - с досадой сказал Святослав.
– Ну не мог я по-другому, ты попала в эмпатическую сеть, я должен был как-то привести тебя в чувство. Я давно уже понял, в чем проблема и тысячу раз пожалел о том, что сделал! Но ведь исправить я все равно ничего не могу. Я стараюсь тебя растормошить, стараюсь, но это бесполезно! Тамара, все это только в твоей голове, понимаешь?
Он совершенно искреннее расстроился и чувствовал себя очень виноватым. Тамара отчетливо "видела" его растерянность и замешательство. А сама стояла и смотрела на него. Он такой хороший. У него замечательная дочь, дом, друзья. У него впереди жизнь. А у нее не было ничего, и она не хотела оставаться. И да, он прав, все это у нее в голове, закреплено на уровне рефлексов. Да, это она виновата. А он не при чем. Но чтобы выстроить доверие нужно время, а не физическая близость. Впрочем, если он считает по-другому...
– Понимаю, - она посмотрела ему в глаза.
– И совсем не понимаю тебя.
– В чем, например?
"Зачем я тебе?" - мысленно проговорила она, но вслух попросила:
– Поцелуй меня?
Он нахмурился, чувствуя какой-то подвох:
– Нет уж, ты сначала мне ответь.
– Мне нечего тебе сказать, Святослав...
– она пожала плечами и отвернулась, намереваясь уйти. Он поймал ее за руку и развернул к себе:
– Точно?
– Абсолютно.
Она потянула его за футболку, и он ее все-таки поцеловал. Сначала легонько. А потом все больше и больше входя во вкус, и вот уже задирая ее легкую ночную сорочку и скользя кончиками пальцев по разгоряченной коже. Чувствуя, как раз за разом пробегает по ее телу дрожь, заставляя выгибаться к нему навстречу.
Плюсов эмпатии не так уж и много. Но один из них в том, что чужая страсть не дает опомниться, захватывает в бездонный омут и умножается, соединяясь с собственной и вынуждая забыть обо всем на свете, кроме горячих, плавящих прикосновений, прерывистого дыхания и дрожи, волнами проходящей
И Тамара перешагнула. Отодвинула от себя прошлое, закрыла глаза на будущее и махнула на все рукой. И теперь выгибалась, плавилась и сходила с ума от нежных обезоруживающих касаний, всхлипывала, мяла простынь, царапала ногтями его плечи и спину, и кусала губы, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Милу...
А потом, когда возбуждение рассыпалось яркими сполохами и постепенно затихло, оставив накатывающие искрами отголоски, и Тамара, баюкаясь в объятьях Святослава, слушала, как выравнивается его дыхание - на смену эйфории пришла все та же пустота. Только теперь она стала еще менее осмысленной. Ничего не изменилось, она была права.
Глава 30
Совет пересмотрел решение в пользу Даниила. Без споров, выяснений отношений и разногласий. С молчаливого согласия Айдара.
Тамара смотрела на его бесстрастное лицо и все больше понимала, что тот просто над ними издевается, преследуя какие-то свои, неведомые им цели.
В зале присутствовал и Ратмир, и девушка периодически ловила на себе отголоски его неприязни и какого-то странного напряженного интереса. Впрочем, он присутствовал не просто так - именно на него теперь был возложен поиск родственников убитых оборотней.
Святослав и вовсе оказался в опале. Да, его действия во время и после пожара были правомерными, однако замыкание купола действительно вызвало панику среди жителей села, а столь открытая демонстрация подавления и силы лишний раз доказала уязвимость оборотней перед энергией.
А вот о Тамаре даже не вспоминали, словно она вдруг стала пустым местом. И это напрягало еще больше, чем прежнее пристальное внимание.
***
Дни вновь потекли своим чередом, разбавляя нежные акварельные краски охрой. Потихоньку заканчивалась уборочная, село готовилось к зиме и Тамара, не поднимая головы, сидела в сельсовете, разбирая сыпавшиеся со всех сторон вопросы.
Чижик успокоился, перестал заполошно носиться по комнатам, и теперь все больше сидел на крышке ноутбука, наблюдая за девушкой. Иногда он садился к ней на плечо или на палец и, цепляясь когтистыми лапками, что-то тихо чирикал. А она слушала, и на душе почему-то становилось спокойнее.
Несколько раз забегала счастливая, собирающаяся в медовый месяц на юг Аллочка. Но Тамара даже смотреть не могла в ее сторону. Серый венец на ее лбу обретал все большую четкость и кончики острых листьев на нем уже начали потихоньку наливаться алым.
С Милой отношения зашли в полный и бесповоротный тупик. Девочка перестала демонстративно соревноваться с Тамарой и выражать открытый протест, и теперь переключилась на отца, с утра до ночи требуя его внимания, и ревностно следя за всеми его перемещениями. С учетом того, что после нападения на дом и внезапной новости о том, что Мила является Точкой Построения, Святослав и так контролировал каждый ее шаг, по возможности встречая и провожая из школы, забирая с собой в Чистые ключи и буквально обвешав защитными заклинаниями, ситуация была на грани невыносимой.