Высшее Благо
Шрифт:
– Покажите, - сказал я, вызвав трехмерный план святилища на гололит перед собой. Похоже что это то самое место, которого лучше избегать, и я должен был точно знать его расположение, чтобы оказаться оттуда как можно дальше. Шолер потыкал в управление и подсветил огромный зал почти у самой крыши здания. Я глазел с удивлением:
– Я думал вы оставите его на нижних уровнях.
– Чем выше, тем лучше, - ответил он, - так как кажется у тиранид пока что нет никаких летающих тварей.
– Пока нет, - ответил я, - но будут.
Единственное в чем точно можно было быть уверенным с тиранидами,
– Зал соединен с главным грузовым лифтом, - сказал Шолер, указывая на широкую шахту, тянущуюся от самых нижних уровней до взлетной площадке на крыше, - если нам придется, мы с легкостью вернем его в криогениторум.
– Подойдет, - ответил я, надеясь что говорил так, словно действительно это чувствовал. В любом случае, если с ангаров будут прорываться летающие твари, а снизу царапаться остальной рой, нам некуда будет уходить. Я повернулся к Яилу:
– Лучше перевести всех гражданских на средние уровни, и подготовиться запечатать нижние, - сказал я. Это даст нам немного времени, если рой прорвется внутрь. Или, о чем я пытался не думать, скорее когда он прорвется внутрь.
– Согласен, - ответил он, - хотя нам нужно вооружить столько аколитов, сколько сможем. Это даст им ощущение защищенности, ну а отсутствие меткости совершенно не проблема, если рой пробьется внутрь.
Это было самое значительное преуменьшение, что я слышал за свою жизнь.
Нам не пришлось долго ждать первой атаки, она началась менее чем через час. Ночь за листом бронестекла в командном центре святилища, внезапно расцвела серией ярких вспышек, словно там отгремели молнии, чуть позже им вторил низкий грохочущий звук, от которого едва ощутимо задрожало стекло. На самом деле я бы никогда его не ощутил, если бы в тот момент не прикасался пальцами к гладкой прозрачной поверхности.
– Похоже они нашли минное поле, - предположил Юрген, вручая мне долгожданную чашку рекафа.
Я взял ее и с благодарностью кивнул.
– Верно, - ответил я, открывая вокс-линию связи с Яилом, который уже рыскал где-то во тьме снаружи, жаждущий упокоить парочку нидов.
– Контакт в секторе три, - коротко передал я, - но полагаю, вы уже заметили.
Фразу я завершил чуть добавив сухой иронии, словно был в нетерпении присоединиться к нему. Но кому-то нужно было остаться за гололитом, дабы видеть всю тактическую ситуацию в целом, и на эту работу, к моему огромному и невысказанному облегчению, снарядили меня. Я раньше сражался с нидами, и мог понять шаблоны их перемещений, дабы предсказать начинающуюся атаку или же обходной маневр с фланга, и возможно для этой работы я годился лучше всех, за исключением, возможно, Яила. Однако его место рядом с боевыми-братьями, а не просиживать штаны в штабе в относительной безопасности. Его чувство долга никогда бы не разрешило ему остаться.
– Мы разберемся с этим, - уверил он, хотя согласно гололиту, он и остальные "Отвоеватели", судя по всему предлагали себя в качестве закуски для прибывших нидов. Его последние слова почти потонули в реве спидера с юга, который отослал свой смертоносный груз в центр собирающегося роя, и ушел в самый последний
Я мало кого мог разобрать из окружающей орды, постоянно движущаяся масса благодаря тьме превратилась в единое аморфное пятно на горизонте, которое вскипало подобно бушующему морю, когда яркие вспышки поражали то одно хитиновое чудовище, то другое. Я ощутил, что некоторым образом доволен тем, что не могу все разглядеть, так как удивить воочию непреодолимую волну злобный тварей и отдельных особей, было бы очень лишающим сил и спокойствия.
– Комиссар, - меня позвал один из аколитов в красной робе, что стоял за кафедрой, он каким-то образом умудрился передать своим механическим голосом извиняющиеся нотки, - кажется у нас проблемы.
– Да ладно, правда что ли?
– поинтересовался я, с неохотой отлипая от окна. Непреклонное наступление волны смерти за ним оказывало любопытное гипнотическое воздействие. Затем, осознав, что сарказм не особо вдохновит уже напуганных доусрачки гражданских, я натянул на лицо улыбку, словно желая все обратить в шутку:
– Неужели у нас кончились запасы рекафа?
– Нет, серьезная проблема, - продолжал настаивать шестеренка, предсказуемо продемонстрировав отсутствие чувства юмор, присущее их братству. В его механодендритах была зажата сварочная горелка, импровизированное оружие, как и у сотни других, все что мы могли найти, дабы согласно предложению Яила воодушевить техножрецов. Шетеренка крутил номеронабиратели и тыкал в разные переключатели перед собой своими жесткими и короткими пальцами. Меня немного обеспокоило, с какой скоростью он работает, и я поспешил к нему через широкую и высокую комнату, Юрген увязался хвостом.
– Что стряслось?
– спросил я, сочтя картинку на экране дисплея перед ним не читаемой, как и ожидал. Юрген наклонился поближе, чтобы рассмотреть прыгающие указатели круговых шкал, озадаченно нахмурился, а шестеренка вздрогнул, очевидно его все еще не избавили от обоняния.
– Я регистрирую какое-то движение в криогениторуме, - сказал он, - там внизу что-то двигается.
– Херня на палочке, - ответил я, не видя причины выражать свою тревогу в других, не столь прямолинейных терминах. Кроме того ругательство, казалось, каким-то образом воодушевило шестеренку, возможно потому что он беспокоился, что позвал меня напрасно.
– Они просыпаются!
– передал я по комм-бусине.
– Апотекарий, в морозилке движение! Проснулся узел?
– Ничего подобного, - ответил Шолер, - это подразумевает индивидуальное сознание, которым тираниды не обладают.
И не в первый раз я пожалел, что вокс-связь не позволяет удушить человека с другой стороны, - но мы регистрируем кортикальную активность, которая растет с каждой минутой.
– Тогда это оживают другие образцы, - подытожил я.
– Разумная гипотеза, - уступил он, - но большая часть вморожена в лед слишком глубоко, чтобы выбраться самостоятельно.