Высшая школа... любовников!
Шрифт:
2
Увидев, что лорд вошел в дом, Юля поспешно вернулась в кресло, откинула голову на спинку и придала лицу усталое выражение. Таким она обычно встречала претензии от вышестоящего руководства.
Но вопреки ее ожиданиям, в кухню вошла Агнешка.
— Явился-таки! — пробурчала она.
— И где он? — удивленная Юля даже лед, забывшись, опустила на колени.
— Так как обычно. В Зеленой гостиной ждет. Потребовал бокал лучшего вина и верденский сыр!
—
За окном белый день, а жених вино требует ни с того ни с сего. Алкоголик? Какая досада!
Что ж, если это ее сон, ее служанка и ее особняк, то она на правах хозяйки берет власть в свои руки!
— Агнешка! — заявила Юля, поднимаясь. — Вина лорду… э-э-э…
— Десмонду! — бойко подсказала служанка.
— Точно. Вина лорду Десмонду не давать. Чай у нас есть? Или кофе?
— Обижаете, госпожа, даже какао имеется! Вы же сами приказали, чтобы всегда запас зерен был, хотя я, признаться ума не приложу, как вы эту горькую гадость пьете?
— Отлично, свари нам две чашки эспрессо.
Агнешка вытаращилась на госпожу так, что Юля испугалась, как бы глаза бедняги не выскочили из орбит.
— Эпро… эспре… простите, госпожа, глупую Агнешку, только я в толк не возьму, чего вы хотите.
Юлия глубоко вдохнула, приказывая себе не нервничать, затем выдохнула и нарочито ласково произнесла:
— Кофе. Черный. Без сахара. Но сначала проводи меня в эту гостиную.
— Черный, черный, — пробурчала Агнешка. — А он что, зеленый бывает?
Сопровождаемая ворчащей служанкой, Юля пересекла холл. Двери в гостиную оказались слева от лестницы. Огромные, двустворчатые, покрытые филигранной резьбой и отполированные до зеркального блеска.
Юля не разбиралась в ценных породах дерева, но ей показалось, что это одна из них.
Двери бесшумно распахнулись, пропуская ее в небольшое уютное помещение, отделанное в зеленых тонах. Первым делом в глаза бросился камин, облицованный малахитовой плиткой. Затем два стрельчатых окна, уходящих под потолок. И только потом Юля обратила взгляд на столик, украшенный эмалью и позолотой, по обе стороны от которого расположились два кресла, обитых зеленым бархатом.
В одном из кресел вальяжно раскинулся лорд Десмонд. Но, увидев невесту, он моментально собрался, встал и с завораживающей улыбкой шагнул ей навстречу:
— Джулиана, радость моя! Служанка сказала, что вы сегодня не в духе. Неужели плохо себя чувствуете?
Юля на миг растерялась. Красавчик выглядел таким живым, настоящим. И вблизи он оказался еще привлекательнее, чем из окна. От него шел одуряющий запах дорогого одеколона, на щеках играли ямочки, а в голубые глаза хотелось нырнуть с головой. И он так мило исковеркал ее имя! “Джулиана” определенно звучало лучше, чем “Юлия”.
Но все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Даже
Помнится, последний ухажер так сладко пел, а на деле…
Юля потрясла головой, отгоняя и неприятные воспоминания, и дурман.
Лорд Десмонд застыл перед ней, вытянув руку ладонью вверх. Она машинально вложила в нее пальцы. Блондин легонько их сжал, перевернул ладонью вверх и вдруг приложился губами к чувствительному запястью.
Его губы были теплыми, поцелуй — коротким, но от него Юлю прошиб удар тока. Она вздрогнула, делая шаг назад, а в голове словно открылась тайная дверца, откуда хлынули разрозненные картинки.
Она увидела себя — нет, не себя, Джулиану! — кружащейся в вальсе с этим мужчиной. Затем себя с ним в открытом ландо. Прогуливающейся по улице... Сидящей за столом, где были еще какие-то люди…
Картинки мелькали одна за другой, словно кусочки мозаики. Но постепенно их становилось все больше, они заполняли память и обретали смысл.
Их было так много, что Юля тихо охнула и осела на пол.
— Джулиана, Джулиана! — сквозь шум в ушах донесся взволнованный мужской голос.
— Ох, моя бедная госпожа! Говорила я вам, что она не готова к визитам! — причитала рядом служанка.
Юля смутно ощущала, что ее куда-то несут, но сил воспротивиться или ответить уже не осталось. Только когда в голове прояснилось, она поняла, что ее усадили в огромное зеленое кресло, жених стоит рядом со скорбным лицом, а служанка, шмыгая носом, протягивает стакан воды.
— Что со мной было? — Юля приняла бокал и благодарно сделала пару глотков.
Перед глазами мелькали мурашки от слабости.
— Вы потеряли сознание, — лорд Десмонд развел руками. — Наверное забыли позавтракать. Прежде вы так не реагировали на мои прикосновения.
Она взглянула на него и с удивлением поняла, что прекрасно помнит их прежние встречи. И знакомство за чаем у тетушки, и званый ужин у друзей семьи, и все светские рауты, проведенные вместе.
И даже то, как он утешал ее тем серым дождливым днем, когда она прощалась с тетушкой на мрачном, заросшем темными пихтами кладбище.
— Тетушка… — пробормотала Юля, пытаясь осознать новые воспоминания.
— Да, бедная леди Бронсон, господь призвал ее душеньку, — Агнешка привычно потянулась к переднику, намереваясь прочистить нос.
Не выдержав, Юля сморщилась:
— Платок! Где твой носовой платок? Что за манеры!
— Так у меня его отродясь не бывало, — обиженно проворчала Агнешка. — А манеры это у вас, у господ.
— Позвольте, я пожертвую свой, — вставил Десмонд с улыбкой.
Стоило ему перевести взгляд на служанку, как улыбка превратилась в кислую мину. Но платок он все-таки протянул: белоснежный, из тонкой материи, отороченный кружевом. Юля заметила вышитую шелком монограмму и не сдержалась, спросила: