Высота

Коваленко Марья Сергеевна

— Хм… — она быстро осмотрела комнату. Взгляд остановился на мусорном ведре. — А почему у тебя цветы там? Поклонница не приняла, а передарить не додумался?

Парень задумчиво почесал затылок.

— А вот ты приняла бы от меня цветы?

— Нет, конечно! — доктор даже плечиками передернула, словно ей предложили какую-то гадость.

— Вот, так и я подумал, потому выкинул заранее, — Лешка виновато развел руками. — Решил избавить нас обоих от излишних телодвижений.

Как она ни старалась,

а улыбку спрятать не удалось.

— Это так благородно с твоей стороны. Такой жест!

— Да ладно, Катюша. Это ведь не я из-за тебя невесту бросал, а ты из-за меня… жениха.

В палате повисла напряженная, звенящая тишина. Оба пристально смотрели друг на друга, сверля взглядами. Лешка не выдержал первым и, опираясь на костыли, подошел к женщине вплотную.

— Кто? — спросила она.

— Что кто?

— Рассказал тебе об этом кто?

— Не важно, — он отставил один костыль и обхватил Катерину за талию. Та не сопротивлялась. — Главное, что теперь я знаю. Катюш, прости…

— Воронов, — женщина холодно прервала его душеизлияния. — А что тебе еще рассказали мои доброжелатели?

— Не понял…

— О, Господи! Воронов, — она ловко вывернулась из навязчивых объятий. — Ну, ты и индюк! Ты всерьез подумал, что я из-за такого как ты брошу жениха?

Именно так Лешка и думал, но теперь… Картинка трехлетней давности повернулась под другим углом. Неожиданным для него углом.

— А, так я был предсвадебным загулом? Отрывом перед серой, монотонной семейной жизнью? Браво, доктор! Надеюсь, я Вас не подвел, все было по высшему разряду?

— Дурак! — она уже готова была выйти из палаты, когда мужские пальцы резко схватили за руку и дернули на себя.

До сих пор не привыкший до конца к гипсу на ноге, Лешка не рассчитал силы, и оба с грохотом упали на пол. Ударился он больно, но это не имело значения. Женщина сверху — вот это взволновало неожиданно сильно. Та сопротивлялась, изо всех сил, лупила его кулачками по груди, плечам, ругалась и угрожала. Все зря. Не занятые костылями, мужские руки легко парировали любой удар. Шансов у Катерины не было, как ни вертись.

Наконец, обессилив, она стихла.

— Катюша, — грубые ладони мужчины легли на поясницу и нежно погладили через накрахмаленный халат. — У меня есть такое ощущение, что кто-то что-то очень сильно недоговаривает.

— Это все твоя мнительность, — сквозь зубы, злобно процедила она. — Отпусти меня сейчас же!

— Отпущу, как только перестанешь притворяться, что я для тебя пустое место.

— Нет! Ты точно сумасшедший с манией величия в запущенной форме.

— Тогда поцелуй меня. Давай, детка, тебе же все равно! — он провоцировал все сильнее. — Один поцелуй и я тебя отпущу.

— Да пошел ты!

И он сам дотянулся до ее губ.

* * *

Варвара

Николаевна резко открыла дверь. Не нравился ей шум в вип-палате, и пациент этот, молодой да наглый, ей тоже не нравился.

Увидев на полу целующуюся пару, женщина чуть не обомлела.

— А ну, паразит, отпусти ее! — взревела она не своим голосом. — Да что ж это творится! Катя!

Молодая женщина от неожиданности больно укусила парня за губу. Тот ойкнул, ослабляя хватку.

— Воронов… — прошипела Катерина, освобождаясь из крепких объятий. — Ты точно дурак.

— Дурак, идиот… — закинув руки за голову, мужчина продолжил лежать на полу. — Как ты там еще меня называла? А ведь ты ко мне явно неравнодушна!

— Кать, давай я его чем-нибудь стукну? — предложила возмущенная медсестра.

— Не надо Варвара, он тогда не выпишется, а мне уже надоело каждый день лицезреть этого индивида.

— Эх, Катя-Катя, — разворачиваясь к двери, пробубнила женщина. — Зря ты нашего Петровича… Он и таких вот «кавалеров» на место ставил бы, и у ребенка отец был бы…

Лешка раскрыл рот от удивления. Такого поворота он не ожидал. Собственные вопросы и догадки постепенно сложились в одну, сложную, но вполне реальную, картинку. Испуганный взгляд Катерины был тому в подтверждение.

Молодой мужчина молниеносно поднялся с пола, подхватил костыли и двинулся за сбегающим от него травматологом. Тонкие каблучки стучали по плитке все быстрей. Следом громыхали костыли. Прохожие в ужасе шарахались от них в стороны, и даже Варвара Николаевна предпочла не вмешиваться.

С каждой секундой расстояние безжалостно сокращалось. Впервые в жизни Катерина Сергеевна жалела, что носит такую неудобную обувь. Сейчас бы бежать, быстро, далеко и не оглядываясь. Как глупо все вышло — попасться в самый последний день, накануне выписки…

Лешка был уже совсем близко. Когда только научился так лихо скакать на костылях? Она свернула за угол и чуть не зарычала от досады. Тупик.

— Катя! — ее самый нахальный пациент перегородил путь назад. — Я может и дурак, даже возможно, что иногда идиот, но точно не слепой! Сколько лет ребенку?

Она молчала, только яростный взгляд, который, казалось, испепелил бы его в прах, красноречиво говорил, что дело дрянь.

— Интрижка со мной, может, и не стоила разрыва с женихом, но ребенок от меня… — он сощурился. — Катюша, ведь я прав?

— Воронов, — врач подошла вплотную. — Это не твое собачье дело! Такой отец, как ты, моему ребенку и даром не нужен.

— Значит мой… — нервно сглотнул. — Ух…

— Ты ему никто! — женщина была непреклонна, как львица, отстаивающая своих львят. — Возвращайся к своим подружкам. Кобель!